Реки не замерзают

Даже

раздолбанный «Запорожец», растопырив карманы, уверенно пропыхтел на обгон,

оставив после себя насмешливое облако черного дыма. А иномарки? Эти мелькали

мимо как молнии. Иномарки… Семен Никифорович припомнил, как пару, примерно, лет

назад младшая дочка Света вдруг огорошила.

— Знаешь папа,

— сказала важно, оглядывая себя в маленькое зеркальце, — я теперь в школу на

белом «Мерседесе» езжу, как белый человек.

У Семена

Никифоровича похолодело в груди, сердце чуть не оборвалось. Разом нарисовалась

в голове отвратительная картинка, как некто толстый, с напомаженной прической и

золотыми перстнями сажает в свой импортный драндулет его Светку-конфетку.

— Да ты… —

задохнулся Семен Никифорович, — да я тебя…

Дочка, глядя

как тянется отец к затянутому ремнем поясу, отступила на шаг:

— Ты что, отец,

шуток не понимаешь? Сейчас все на белых «мерсах» катаются. Все, кому не лень. И

семнадцатый маршрут, и тройка, и четырнадцатый…

Тут только

дошло до Семена Никифоровича: автобусы это, будь они не ладны.

«Мерседесы» и все белые, как на подбор: недавно нагнали их в город целый табун.

— Ай, да, ну,

тебя, — махнул он рукой, — своего, поди, уж скоро ничего не останется, хлеб с

молоком из Турции будем завозить.

Автобус меж тем

остановился. «Магазин Маяк», — низким барионом вмешался в текст безконечной

песни водитель. Со вздохом распахнулись стеклянные двери, в салон вскарабкалась

бабуля с костыльком и какой-то подвыпивший мужик в спортивном костюме образца

середины шестидесятых.

"— Ваши

документы на проезд? – надвинулась на него кондуктор.

— Сей момент, –

охотно откликнулся мужичек и вывернул единственный карман вылинявших спортивных

трико. Семен Никифорович машинально подметил, что наружу не выпало ни крошки,

не единой даже самой наималейшей дрянинки, которые неизбежно заводятся в каждом

кармане, если, конечно, не опорожнять их по нескольку раз на дню. Мужичек

тщательно ощупывал вывороченный мешочек кармана и дурашливо пожимал плечами:

— Было, было.

Сей момент.

— Гражданин,

предъявляйте! – напирала кондуктор.

— Сейчас, уже

скоро, — опять пообещал мужичек.

Эти его

последние слова… нет, сам этот голос, показался Семену Никифоровичу

необыкновенно знакомым. В груди захолодело, а в голове автоматом сработала

бормашина памяти; застрекотала, рассверливая утоптанные жизнью и забытые пласты

времени… Семен Никифорович вспомнил, узнал… и это, надо сказать, стало еще

одним неприятным сюрпризом сегодняшнего дня.