Реки не замерзают

Он вздернул вверх плечи, пытаясь разобрать жив ли еще засевший в спине

застарелый остеохондроз, но тот затаился и даже не пикнул, наверное заметив

промелькнувшую в голове Семена Никифоровича грозную тень скальпеля Расима

Газанфаровича…

Собирался

долго. Старательно расправлял складки на рубашке, сбивал пылинки с пиджака,

попытался было упросить жену закрепить на рукаве ослабевшую пуговицу. Жена

сердито фыркнула и поднесла к самым его глазам будильник:

— Дуй, а то

опоздаешь.

— Ладно, — он

как курица согласно клюнул носом и зашаркал ногами в прихожей.

У подъезда

окликнули:

— Погодь,

Семен…

Семен

Никифорович, хотя и заселился в этот многоквартирный дом лет десять назад, знал

всего лишь несколько человек — с ними и здоровался. А сотни остальных день за

днем, месяц за месяцем безликими равнодушными тенями проскальзывали мимо, не

имея желания хоть как-то прорасти в его жизнь. Впрочем, последнее было и его

главным желанием… Семен Никифорович недовольно крякнул и обернулся. Сосед

Аркадий, — из тех немногих, — шагнул от скамейки.

надвинутой на глаза кепке, обвисшей вниз сосульками редких волос, он смотрел

себе под ноги.

— Я к тебе

домой собрался, — промямлил, — червонец до получки одолжи? На хлеб.

Это

продолжалось уже целую вечность: Аркадий занимал до получки, отдавал, а

назавтра приходил опять, и Семен Никифорович, лишь сутки обладавший своим

законным червонцем, снова расставался с ним на месяц. Все это стало привычным

ритуалом. Семен Никифорович опасался лишь одного: как бы однажды сосед не

попросил больше.

выскочил из привычного лада. Ах, Расим Газанфарович…

— Ко мне домой?

— сердито процедил Семен Никифорович, — Да? А меня нет. Ушел я, ко врачам.

Потом заходи.

— А? — Аркадий

непонимающе застыл, рассматривая квадратный метр под ногами. — Когда зайти?

— Никогда,

надоел, — отрезал вдруг Семен Никифорович и быстро метнулся прочь.

— Когда… —

донеслось ему в спину, но Семен Никифорович уже сворачивал за угол дома и более

ничего не услышал…

Все образуется,

— успокаивал он себя дорогой, — скорей бы только закончить дело и амба.

бы… Но автобус, даром что «Мерседес», тащился еле-еле. Словно в насмешку в

салоне гремела безконечная как лента Мебиуса песня: «Нас не догонят, нас не

догонят…». Однако, догоняли все кому не лень. Семен Никифорович ерзал на

пластмассовом сиденье и посматривал в окно на пролетающие вперед машины.