Реки не замерзают

Сын? Или кто-то новый, взятый на ее место? А она? ""Смерть похищает без

разбора старых и молодых, младенцев и юношей, готовых и неготовых, праведных и

грешных"". Он задумался: откуда это? Из Мармеладыча? И тут же согласившись

с собственным предположением, — ну, конечно! — закрыл окно.

Все утро в

голове у него, на мотив какой-то полузабытой оперной арии, крутилась неожиданно

сложившаяся поэтическая строка: ""О, мой город! Дни песни и празднеств

прошли для тебя!"" Пристала как банный лист. Лишь тот самый мамин платочек,

вытащенный из недр платяного шкафа, освободил.

нашел тебя, навещу Мармеладыча и маме тебя передам…"" Он аккуратно свернул

его, положил в полиэтиленовый пакет. Потом написал записку — но это уже для

Домны Николаевны. Теперь, кажется, все…

Внизу, у входа

в подъезд, Антон неожиданно столкнулся с тетей Клавой. Ну и ну, жива, здорова?

— удивился он, будто кто-то действительно сообщал ему о ее безвременной

кончине. Он поздоровался и, не утерпев, поинтересовался:

— Вы, что же,

уже не работаете у нас?

— Почему не

работаю? Кто сказал? — опешила тетя Клава.

— Да, да,

конечно, извините.

Антон торопливо

кивнул и заспешил в сторону автобусной остановки. Но по дороге передумал: лучше

пешком. Пошел через старое Запсковье, где город не так шумлив и нахрапист, где

еще может представиться вдруг, что вот-вот, за следующим поворотом, откроется

какой-нибудь тихий уголок — из последних, настоящих, не лишенных жизни… Нет, не

откроется, конечно, — Антон знал это совершенно определенно.

таковой возможности все равно оставалось, и даже это было отрадным и

успокоительным… Издалека он полюбовался красавцем Свято-Троицким собором,

утопающим куполами в облаках, миновал церковь Косьмы и Дамиана и вышел к реке

Пскове.  На мосту за ним увязался какой-то тщедушный субъект. Спутанная шапка

черных волос накрывала его узкое вытянутое вниз лицо; чечевицы глаз в темной

своей глубине исполнены были лихорадочного блеска, недоброго и — как мгновенно

представилось Антону — опасного.

заметил. Вроде бы и неоткуда было? Разве только шагнул с той стороны перил, где

разверзался провал до плоскости воды? Субъект, держа перед собой руки ладонями

вверх и вытягивая их к нему, Антону, дребезжащим тенорком бормотал что-то

чудное:

— Близится

время ухода твоего из этой яви. Смерть ощущаешь в себе. Земля погружается в

холодную воду.