Разводимся! Моя на тридцать дней

Обиды ставлю на паузу. Мы с Мэтом как два магнита: то отталкиваемся, то притягиваемся. Так и крутимся рядом, поворачиваясь разными полюсами друг к другу.

- Не получится забыть, ты все мои косяки записываешь на подкорку, - отстранившись, он горько усмехается. – Поэтому закроем эту тему здесь и сейчас, раз уж ты не дотерпела до дома.

- Мэт, я… - кусаю истерзанные им губы, ругая себя самыми грубыми словами.

- Во-первых, никого не слушай. Ни одна баба не в курсе, что мне надо и как, - говорит прямо, заставляя меня покраснеть.

- А во-вторых? – сипло пищу, но откидываю голову, открываясь его ласкам.

- Тебе рот зачем? – вгоняет меня в краску, пробуждая неуместные мысли и желания.

- А? – хлопаю ресницами и роняю челюсть.

- Обычно он нужен, чтобы говорить, - Мэт шутливо поддевает пальцем мой подбородок, надавливает, и я клацаю зубами. – Если у тебя есть какие-то претензии или вопросы ко мне, озвучивай их сразу.

- Когда я говорю, мы ссоримся…

- Ксюша? – укоризненно зовет.

- Хорошо, поняла, - выкручиваюсь из его хватки и выпрямляюсь.

- Что-то еще… - чувствует, что я скрываю что-то, но я ведь и так наболтала лишнего в сердцах.

Сдаюсь и выпаливаю, как автоматной очередью:

- Когда мы в последний раз были у Нины Евгеньевны, она мне сказала… - тяжело сглатываю. – Если я не рожу тебе, то мы должны развестись.

Затихаю, искоса посматривая на потемневшее лицо мужа. Жалею о том, что призналась. Не следовало…

- Чушь какая, - зло выплевывает. – Это не ей решать, я поговорю с ней. Все?

- Все, - киваю, царапая лямку рюкзака, внутри которого лежит проклятый телефон. Благо, молчит.

- Хм, допустим, - многозначительно хмыкает муж.

– Матвей? – называю его полным именем, чтобы обратить на себя внимание. Установив зрительный контакт, слегка приподнимаю уголки подрагивающих губ и лепечу чуть слышно: - Я могу в свое оправдание сказать, что я люблю тебя?

- Можешь даже поцеловать, - смягчившись, довольно улыбается.

- В щеку, - игриво грожу ему пальчиком.