Разводимся! Моя на тридцать дней

- Если еще и ты бросишь, тогда смело можно ставить на жизни крест.

- Милый мой, все образуется, - приподнимаюсь, чтобы лучше видеть его грустное, серое лицо. - Просто нужно время, чтобы твоя мать все поняла и… смирилась с моим существованием, - поджимаю губы.

Полюбить Нина Евгеньевна меня вряд ли сможет, но хотя бы ненавидеть перестанет, когда узнает о внуке. На Сашеньку последняя надежда.

- Моя добрая девочка, ты готова ее простить после всего, что она натворила? – услышав вопрос Мэта, киваю, а он хмурится.

- Откуда же? Ты узнал, кто ей рассказал? – активно расспрашиваю и вдруг осекаюсь, прочитав ответ в его глазах. - Не может быть…

- Оказывается, может, - хмыкает с горечью. - Гулю тоже мама пригласила, чтобы меня соблазнять, в этом ты изначально была права. Даже ЭКО, о котором вы сегодня говорили, могло оказаться с подвохом.

- Любимый мой, - целую его в подбородок, - родной, - касаюсь губами колючей щеки, - единственный, - выдыхаю, уткнувшись носом ему в шею. Реветь белугой хочется, но я проглатываю слезы. – Мне очень жаль. Мы с Сашенькой с тобой. Навсегда, - зарываюсь в теплые объятия, чувствую, как Мэт пальцами очерчивает мои лопатки, проходится вверх к шее, сгребает волосы на затылке в кулак.

- Надо срочно аннулировать развод, - внезапно заявляет строгим, приказным тоном.

- Я уже забрала заявления, - хихикаю, услышав его ошеломленных вздох. - И мое, и твое, - ногтем вывожу невидимые узоры на каменном торсе, будто ставлю подпись.

- В смысле? – хрипит мой шокированный муж. - Как? Когда ты успела? Ксюша!

- Как подала, так и отменила запрос, - невозмутимо говорю и, как домашняя кошка, ищу себе место поудобнее на глыбе мышц, неосознанно потираюсь грудью об Мэта, влажного и уже не такого горячего.

- Какая ты у меня самостоятельная, - смеется сквозь приглушенный кашель.