Развод. Точка. Нет

Не дождавшись ответа, Лера устало потёрла виски: — Боже мой, как это страшно.

— Да, страшно, добро пожаловать в мир искусственного интеллекта, дорогая, — невесело хмыкнул я.

Мы принялись внимательно рассматривать сообщения — кружки и слушать записанный Лерой разговор между якобы мной и Леной.

— Самое главное, лже — худрук подкупил тем, что будто бы помнил моё «талантливое исполнение монолога из 'Анны Карениной». Лишь позже поняла, что сама же рассказала Голубеву о том, какой отрывок читала.

Вот упрямая у меня жена, всё ещё хочет верить: Макс ни при чём.

— Чтобы создать дипфейк, требуется не больше минуты. Распознать лже-сообщение практически невозможно. Всё упирается в два параметра: время и деньги. Если у обычного айтишника есть время и деньги, он сделает дипфейк, который пройдёт практически любую проверку.

Я, конечно, сильно преувеличил, сказав про любого айтишника, однако сути это не меняет.

Лера обречённо вздохнула:

— Так что, совсем нет шансов распознать дипфейк?

— Если работа выполнена на коленке, то тогда да: увидим пиксилизацию, или шесть пальцев на руке, или глаза поплывут, закосят. Наши технари недавно говорили, на подходе как минимум три нейронки, которые умеют генерировать видео просто по описанию. В этом случае вообще ненужно ничего реального, ни фотографий, ни видео.

Лера с болью заглянула в мои глаза, будто хотела проникнуть в душу:

— Ты меня простишь?

— Прощу. А ты себя простишь, если расскажу о проделках твоего Вронского?

Жена обречённо посмотрела на меня, кивнула и сипло проговорила:

— Добивай.

* * *О чём я мог рассказать Лере?

О том, что можно было рассказать, ибо кое-что представляло секретную информацию.

После расставания с Лерой и похорон матери в Энске Макса уже ничего не держало, будущий ребёнок не в счёт.

Однако поиграв сезон, решил, что не такой уж он перспективный футболист, есть моложе и гораздо талантливее.

Да и сколько лет ещё придётся пинать мячик? На подходе новое поколение первоклассных спортсменов.