Развод. Он влюбился

К моей матери как на работу ходят следователи! А я как последняя бомжиха была вынуждена скитаться по съемным квартирам!

— Ты еще не в тюрьме?

— А тебе бы этого хотелось?

— Ты столкнула меня с лестницы и преследовала мою дочь! Это ты нам всю жизнь сломала, и теперь получаешь по заслугам."

"— По заслугам? — удивилась она, — за что? За то, что твоя деточка – наивная дура, которой всю жизнь все на блюдечке с голубой каемочкой преподносили? Или за то, что ты – говно?

— Марина! — рявкнул в трубку.

— Просто старое говно.

— Я ничего тебе не ломал! Это ты мне ноги с ребрами переломала. Психопатка!

— Вы все одинаковые, — странным тоном продолжала она, — одинаковые! И я ненавижу каждого из вас! И в том, что случилось с моей жизнью, виноваты только вы!

— Ты больная! — в сердцах выкрикнул он и сбросил звонок, потому что слышать этот бред было невыносимо.

Она будто наказывала его за что-то. За что, он так и не понял, но надеялся, что правосудие восторжествует.

Вот так внезапно выяснилось, что кроме него самого никто ни о чем уже не жалел и не хотел возвращать его обратно.

Эпилог

Семь месяцев спустя

Жданов сидел на садовых качелях и, едва покачиваясь, мрачно наблюдал за тем, как в бассейне плескались люди.

В его бассейне! Чужие люди!

Да, он снял номер в своем бывшем доме, который новые предприимчивые хозяева превратили в мини-отель, и теперь не мог ответить самому себе на вопрос: для чего он это сделал.

Здесь было больно на каждом шагу.

Его дом… Его прекрасный дом, который он осквернил своим предательством…

С улицы чудилось, будто в нем сохранились прежние черты, но при ближайшем рассмотрении он оказался совершенно чужим. Детали, нюансы, мелочи — они были другими и не дарили Жданову того успокоения, а котором он так отчаянно мечтал в последние месяцы.

Не было его любимого гаража, в котором он проводил время, выпиливая лобзиком. Не было половины виноградников и беседки.

Теперь это место занимали маленькие треугольные домики для постояльцев.

Не было плетеных шезлонгов у воды, которые с таким азартом выбирала Елена. Теперь там стояли ряды совершенно обычных, белых, пластиковых лежанок, с такими же обычными брезентовыми матрасиками.

Не было уютных кресел на веранде и пестрых штор на втором этаже.