Развод. Невозможно простить

Надеялся на перелом?

– Меня изменила твоя измена, Игорь, – ответила ему, не сдержав горечи в голосе.

Он поднял ко мне лицо и, вглядываясь в мои глаза, ответил, не убирая горячих рук от моих колен:

– Какая измена! Что ты выдумываешь? Не было у меня ничего серьёзного ни с кем за всю нашу жизнь!

Опять! Снова-здорово!

Вытерла мокрые щёки. Вдохнула поглубже и попыталась встать с постели. Игорь обнял мои ноги крепче, но я заговорила, и он отпустил меня, позволяя подняться.

– Ты сегодня прятал от меня любовницу у себя в кабинете! И только моё уважение к Дмитрию Алексеевичу и нежелание трясти твоим грязным бельём перед другом моего отца спасло тебя от разоблачения.

На этот раз, – сказала я уже спокойно.

– Нет никакой любовницы! Саша! – он так и остался на полу и смотрел на меня снизу вверх. – А на вечере в номера тебя тащила просто коллега по бизнесу? – Я сама удивилась, как ровно звучит мой голос.

– Саш, я приобрёл участок под строительство. А сейчас выяснилось, что его стоимость возросла в десятки раз.

На этот лакомый кусок нацелился твой партнёр по танго. Вот и вся подоплёка происходящего, – Игорь раздражённо встал с пола и подошёл к окну.

На фоне сумеречного неба его лицо отражалось в стекле словно в зеркале. И было отчётливо видно, как он зажмурил глаза, упираясь в стекло лбом.

– У нас разговор слепого с глухим. Ты меня за комнатную собачку держишь? Дурочку? Домашнюю кулёму, как обозвала меня твоя шалава? – холодным тоном спросила, продолжая уже непонятно зачем.

 – Сегодня, я тебе говорю, что знаю о любовнице и что ты запер её в кабинете, а в ответ слышу предложение не нервничать и лучше ты лично проводишь меня до дома. Что бы ещё кого ни нашла у тебя на работе? Или ты спишь там уже со всем офисом?

– У тебя эксклюзивные права на мой сон и мой мозг. Но теперь, как дурак, сплю один! – вскинулся Игорь и резко развернулся ко мне.

– А звонила мне сейчас просто твоя коллега?

– Откуда я знаю, что нашло на одну из моих заказчиц и какого чёрта она звонит? Напилась до потери ориентации! Я сегодня напряг начальника охраны, чтобы он начал расследование.

Внутреннее, – он растёр лицо ладонями и взъерошил волосы знакомым жестом.

Таким родным жестом, кольнуло мне в груди. Но в том замороженном состоянии, в которое я внезапно попала, мне было не то, что не больно, а как бы всё равно. Привычно. Привычно больно."