Развод. Моя (не) желанная (СИ)

Митиной пришлось сдаться — и она, пряча от него свои губы, уткнулась лбом ему в грудь.

— Ну так… что? — прохрипел он наконец, тяжело переводя дыхание. — Берёшь свои слова назад или… или будешь настаивать, что я тебя обслюнявил?

Она молчала, и он дожал:

— Видимо, нет. Видимо, стоит всё повторить. Для закрепления.

Митина дёрнулась, замотала головой:

— Н-нет. Не смей! Не смей, Громов!

— Слушай…

Он осёкся и подождал, пока она прекратит брыкаться, с некоторым удивлением осознавая, что не готов её отпускать. Чёрт знает когда ему ещё представится такая возможность.

— Да прекрати ты ёрзать и выслушай!

Она дёрнулась ещё пару раз, но потом всё же затихла. Поняла наконец, что спорить с ним бесполезно.

— Зачем ты сопротивляешься?

Она застыла, потом медленно, очень медленно подняла на него взгляд, и он с необъяснимым удовольствием для себя отметил, как ярко пылали её щёки.

Он хотел бы увидеть, как розовеет вся её кожа — от шеи и ниже. Хотел бы увидеть её настоящую.

Если бы несколько дней назад его в дверях квартиры в том самом наряде встретила не Илона, а она…

Он сглотнул, в панике пытаясь припомнить, что вообще собирался сказать.

К счастью, она ему с этим, сама того не зная, помогла:

— Со… сопротивляюсь?

— Митина, ты же тоже всё это чувствуешь.

— Я…

— Только не смей мне врать. Добром это не кончится, — он жадно смотрел на её припухшие губы.

Когда это успело случиться-то? Он так и не удосужился припомнить.

Ощущение было такое, что вот эта странная тяга существовала всегда… Просто удовлетворял он её всё время не с теми.

Охренеть, конечно, открытие…

— Н-не понимаю. Я не знаю, что ты там чувствуешь. Отпусти меня, я тебе говорю!

Но своими требованиями она добилась только того, что он лишь теснее прижался к ней, не желая дарить ей не единого шанса сбежать.

— Ты чувствуешь, что нас тянет друг к другу.

Светлый взгляд вспыхнул. Кажется, Митина собиралась всё отрицать до последнего.

— Чушь. Ничего такого я не чувствую! Чувствую, что сейчас задницу себе отморожу, если ты так и будешь меня к этой стене прижимать!

Ох ты ж…

— Виноват, — буркнул он, с готовностью просунул свою ладонь между её упругой пятой точкой и кирпичной кладкой.

Митина беззвучно ахнула от такой наглости. А Яр посчитал, что манёвр стоил того.

— Ты… ты… как ты смеешь?!

— Как я смею… Дай-ка подумать, — он картинно наморщил лоб. — Ах да. Ещё как смею.