Разбуди меня (СИ)

А еще короткие слипшиеся стрелками ресницы.

– Ты боишься, – голос звучит как будто у меня внутри головы. – Тебя что-то парит. Скажи мне, и я помогу освободиться. Я здесь для этого. Я хочу помочь. Нельзя уходить из жизни со страхом и сожалениями. Антон."

"Мое имя из его уст звучит как-то мягко, почти ласково. И я говорю. Сбиваясь, давясь собственным дыханием, а потом слезами. Рассказываю про то, как боюсь оставить мать одну. Как люблю ее и одновременно ненавижу. Что чувствую себя трусом. Говорю то, чего ни разу не озвучивал ни в переписке, ни тем более вслух.

Слова жгут.

– Как она будет без меня?.. – я чувствую, как некрасиво кривятся мои губы, зажимаю их ладонью, отворачиваясь. Меня захлестывает мутной волной отчаяния. Щеки мокрые от слез.

Ян молчит. А потом вдруг разворачивает меня к себе и как-то неловко обнимает одной рукой, утыкая меня лицом в свое плечо.

От него пахнет сигаретным дымом, кофе и чем-то горьковатым. А еще у него горячие руки.

Я чувствую, как он что-то неслышно говорит, едва касаясь губами моего виска, гладит меня по спине.

Ласково, почти неощутимо. Но от этого мне становится только больнее. Я всхлипываю в голос, до боли закусываю губу, понимая, что не могу успокоиться. Меня трясет, слезы льются градом, впитываясь в тонкую ткань его футболки.

– Тише, – хрипло шепчет Ян. Я чувствую скулой его теплые губы. Его волосы щекочут мою шею. – Тише…

Безотчетно стискиваю в пальцах свободной руки его куртку.

Дождь усиливается, тяжелые капли начинают проникать между листьев.

Сигарета обжигает пальцы. Вздрагиваю, отбрасываю окурок, одновременно отстраняясь. Ян отпускает меня, отстраняясь на шаг. И мне кажется, что у него растерянный взгляд.

Открываю было рот, но сказать мне нечего. Ян говорит за меня:

– Я тебя отвезу, – он поправляет воротник куртки и бросает, уже шагая по дорожке: – Пошли.

Больше мы не говорим.

На прощание Ян меня обнимает.

***

Теперь мы не переписываемся. Ян звонит мне пару раз в день. Иногда просто молчит в трубку, иногда что-то говорит.

Но ничего относящегося к моему… последнему заданию.

И только накануне спрашивает:

– Ты выбрал место?

Трещины на потолке кажутся мне почти живыми. Будто еще секунда – и поползут, извиваясь, в разные стороны. Во рту сухо.

– Антон, – голос доносится словно издалека.

– Давно выбрал, – отзываюсь. – Зачем тебе?

– Я хочу знать, – в интонации у Яна проскальзывает что-то странное, плохо идентифицируемое.

– Есть стройка, на Речном вокзале, – облизываю пересохшие губы.