Расстрельный список

Мы просто использовали национализм для решения политических целей – освобождения от большевизма. А они и есть сам воплощенный национализм. Бескомпромиссный, злой и безжалостный. И основа его до комизма проста. Это стремление человека иметь рабов. Другого цвета кожи, другой национальности, почти животных, не то, что ты и твои соплеменники. И дикий страх стать рабом самому.

– Да, по рабам вы, эксплуататоры, специалисты.

– Ах, оставьте! Национализм, – напористо повторил Мороз. – Вы плохо представляете силу этой бомбы.

– Кто же те ужасные дикари?

– О, имя им легион. Их идейная основа – сладкие мечты мелкой галицийской душонки, предавшей давным-давно свою православную веру, заплатившей столетиями рабства, а сейчас жаждущей мести всему миру, – смешно, но этот враг повторял мысли Петлюровца.

– А персонально?

– Персонально? – усмехнулся Мороз. – Та же Организация украинских националистов. Пару лет назад образована на базе Украинской войсковой организации.

– Значит, убьем их мы.

– Э, нет. Идеи не умирают так просто… Они всплывают, когда кажутся вообще уничтоженными. И мстят.

– Мы сдюжим, – уверенно произнес я. – Вы просто еще не осознали, какую силу имеет освобожденный от эксплуатации народ. И как он умеет стоять за свою Родину.

– Посмотрим, посмотрим.

Больше Мороз со мной не разглагольствовал. Да и я, честно говоря, потерял интерес к беседе. Сколько я их, врагов, видел. Они все похожи один на другого. И дорога у них одна – на свалку истории.

Меня сейчас мучил другой вопрос, куда более важный: что с Петлюровцем? Жив ли? Если жив, у меня возникла интересная идея, как продлить его жизнь на неопределенный срок.

Глава 16

Батько был весь бледный, осунувшийся. Сперва он глядел на нас волком, а сейчас источал растерянность, отвращение к жизни и себе самому.

– Молодец, – похвалил я. – Хорошо выступил! Не в бровь, а в глаз!

– Боже милостивый, за что мне эти страдания? – простонал он.

– Зато теперь ты чист, аки младенец, – напомнил я. – И можешь начать жизнь заново.