Рассказы

Не старый, но уже и не молодой, он выглядел побитым жизнью. У него были шрамы повсюду. Большой старый шрам внизу живота был похож на огромную белую морскую звезду с толстыми, грубыми стежками. Старый шрам от пули в груди. Калибр 0.38, почти наверняка. Богатая событиями жизнь. То, что не убивает, делает тебя сильнее.

Спящий, он выглядел вполне мирно.

Я спросила:

— Есть идеи по поводу того, что с ним произошло?

— Скорее всего, он сделал это себе не сам, — сказала доктор. — Если только он не акробат.

— Я имела в виду, он ничего не сказал вам?

— Он приходил в сознание, но не сказал ни слова.

Я спросила:

— У него были документы?

— Все его вещи находятся в сумке, — сказала доктор, — в приемном покое.

Это была очень маленькая сумка из прозрачной пластмассы, с застежкой-молнией, какие люди используют при перелётах. На дне была рассыпана мелочь, пара долларов. Еще была пачка купюр, пара сотен, а может и больше, в зависимости от достоинства банкнот. Кроме того, была банковская карта и старый, затёртый паспорт.

И завершала всё складная зубная щетка для путешествий, собранная в походное положение, щетиной внутрь пластикового чехла.

— Это всё? — спросила я.

— Вы думаете, мы воруем у наших пациентов?

— Вы не будете против, если я осмотрю?

— Вы коп, — ответила доктор.

Банковская карта выпущена на имя Дж. Ричера и была действительна еще год. Паспорт выпущен три года назад на имя Джека Ричера. Не Джона, а Джека, как и было, наверное, написано в его свидетельстве о рождении. Второго имени не было, что не совсем обычно для Америки.

На фотографии изображение, похожее на лицо, лежавшее на подушке. Только на тринадцать лет моложе, и выражавшее что-то среднее между терпением и готовностью взорваться, словно парень приготовился ждать ровно столько времени, сколько фотографу необходимо, и ни секундой больше.

Ни водительского удостоверения, ни кредитной карты, ни сотового телефона.

Я спросила:

— А где его одежда?

— Ничего ценного, — сказала доктор. — Мы всё сожгли.

— Почему?

— Возможность заражения.

Я видела бездомных в парке, одетых лучше.

— Он что, бродяга?

— Я же говорила вам, что он не сказал ни слова. Может, он эксцентричный миллионер, откуда я знаю?

— Похоже, он в неплохой форме.

— Это если не считать, что он лежит на больничной койке и весь в бинтах?

— Я имела в виду общее впечатление.

— Здоровый, как конь. И такой же сильный.

— Когда он придёт в себя?

— Возможно, к вечеру. Я ведь дала ему лошадиную дозу.

* * *Я вернулась к концу своей смены.