Рассказы

Я сказала:

— Я на этой работе новичок, и сегодня мой первый день. Мне надерут задницу, если я не сделаю это.

— Это было бы неправильно, — сказал он. — Потому что это очень симпатичная задница.

Это было похоже на начало обучения азам профессии, поэтому я не стала на него обижаться. Он лежал раненый и беспомощный, наполовину голый, излучая ленивое обаяние.

— Вы тоже были полицейским, я видела ваше досье, — сказала я. — И тоже работали в команде. Приходилось когда-нибудь спасать чью-то задницу?

— Время от времени, — сказал он.

— Ну, так спасите теперь мою.

Он промолчал.

— Как всё произошло?

— Уже поздно, — сказал он. — У вас есть дом, где вас ждут?

— А у вас?

Он не ответил.

— Как всё произошло? — повторила я снова.

Он глубоко вздохнул и сказал, что всё было, как обычно. То есть, обычно не происходит ничего. Большинство мест, куда он попадает, тихие и спокойные. И повторил, что в большинстве мест ничего не происходит.

Я спросила его, что он имеет в виду.

Он сказал, что в больших городах и маленьких городках занимается своими делами и никого не знает.

Ест и спит, принимает душ и меняет одежду, и видит то, что удается увидеть. Иногда удаётся найти собеседника на час. Иногда — на вечер. Но в основном ничего не происходит. Он сказал, что у него спокойная жизнь, и могут пройти месяцы между днями, которые запомнились.

Но если это происходит, всё начинается с людей. Обычно это люди в барах, закусочных или ресторанах, то есть местах, где люди едят и пьют, где собирается определенное общество и где люди могут, не чувствуя неловкости, не отвечать именно потому, что едят и пьют.

Потому что никто никогда ничего не говорит. Вместо этого они смотрят. Вся штука в том, что нужно уметь смотреть. Точнее, отводить взгляд. Иногда бывает такой парень, на которого люди избегают смотреть. Он может быть всего один в баре, в кабинке закусочной или за столиком ресторана. Часть людей сторонится его, но большинство просто боится. Этакий громила. Таких не любят, и он знает об этом.

Он знает, что люди вокруг него начинают говорить тише и отводят взгляд, и ему это нравится. Ему нравится быть сильным.

— Так всё и началось? — спросила я. — Вчера?

Ричер кивнул. Он и был тем парнем из бара. Ричер не знал этот бар и не был частью его общества, потому что никогда не был в этом городе до этого. Он ехал на автобусе с большим псом на борту целый день и вышел на станции в двух кварталах от Первой улицы. Он побродил немного и нашел бар.