Расписной

– А ты, Вольдемар, что скажешь? – дядя Ирганн с интересом смотрел на старого знакомого.

– Одну простую вещь, – устало произнес Вольф. – Чего мне у вас высиживать? В блатных зонах на стукачах помешаны, там их действительно хватает – за щепотку чая дуют, за ложку сахара, за кусок колбасы. А о чем стучат? О всякой херне. Кто что сказал, кто заточку сделал, кто малевки на волю шлет… Ну кинут кого-то в трюм [73] , кого-то в другую хату перебросят, опера себе палки в отчет поставят. Что дальше? Разве станут из-за такой шелухи специально человека готовить да татуировать с головы до пят?

– У нас зона не блатная, а политическая, – по-прежнему с интересом разглядывал его дядя Иоганн.

– И что? Все то же самое. У каждого свое дело, у каждого свой срок. Каждый химичит что-то по мелочи, я еще во всех ваших примочках не разобрался. И наверняка есть свои «утки», они об этой мелочовке постукивают. Но мне-то что у вас выпытывать? Может, вы государственный переворот готовите и у вас в армии все схвачено? Может, у вас тут радиостанция спрятана и вы с ЦРУ связь держите? Тогда понятно – серьезный стукач нужен.

– Гм, да… – Коныхин потер подбородок. – Действительно так.

– Пожалуй, – кивнул Парцвания."

"– Он на сто процентов прав! – рассмеялся Волосюк.

– Не знаю. Оно вроде и так правильно, и этак. Как посмотреть, – медленно произнес Эйно. Он держал свою кепочку в руках и с растрепанными соломенного цвета волосами походил на крестьянина.

– Болтать все горазды, – буркнул Азаров, непонятно что имея в виду.

Снова наступила пауза. Окончательный итог должен был подвести Фогель. Но он молчал. Напряжение нарастало.

– Заговоров у нас тут нет, это верно, – иронично улыбаясь, сказал дядя Иоганн. – И рация нигде не спрятана. Поэтому то, что сказал Вольф, вполне логично.

Обстановка разрядилась. Только сейчас Волк почувствовал, как напряжены нервы и насколько окаменели мышцы. Он незаметно перевел дух и расслабился.

– Но я часто встречался с совершенно нелогичными действиями властей, —г тем же тоном продолжил Иоганн.

Атмосфера вновь стала сгущаться. По спине Волка потекли струйки холодного пота.

– Зачем наш друг скупал паспорта? – Фогель перестал улыбаться. – Объяснить это можно по-разному. Он сам дал одно, вполне правдоподобное объяснение. Но существуют и другие. Если послушать Хмурого, его объяснение, несомненно, будет другим.