Расписной

От него отходили провода, рядом лежали куски резинового бинта с дырочками и круглые металлические диски разных размеров.

– Электрофорез творит чудеса, – заученно сказала медсестра, подключая к проводам электроды. – Один полюс к руке, второй на объект, подаем напряжение и током всю эту гадость из-под кожи вымываем…

Вольфу показалось, что это он уже слышал. Да, именно так говорил Александр Иванович, когда Потапыч наносил татуировки. Причем медсестра повторяла не смысл слов Петрунова, а сами слова. Как это возможно? И вообще, происходящее в поликлинике казалось ему странным: во всем чувствовалась некая заданность, нарочитость.

– С чего начнем? – Верочка прижала электрод к левому плечу. – Давайте с этого кота!

«Мяу!! – взревел кот. – Да за что меня-то, хозяин? Я тебе верой и правдой служу! Кто тебя от заточки спасал?! Кто вшей ловил?! Кто советы давал?! Ты хоть совесть поимей человеческую!»

– Нет, не с кота! Кота не надо! Я его, может, вообще оставлю…

У Вольфа вдруг разболелась голова.

– Тогда давайте с правого плечика, – мило улыбнулась Верочка. И наложила металлический кружок на пирата. Тот заскрежетал зубами о финку:

«А я тебе что плохого сделал?! Да в последней махаловке я двоим руки порезал, не дал тебя гвоздями расковырять! И вшей из щелей выковыривал, можешь у кота спросить!»

– Нет, здесь тоже не надо! Может, со спины…

Верочка взглянула удивленно, но спорить не стала.

– Хорошо, ложитесь на живот. Я вот на лопатку поставлю…

Тут же возмущенно лязгнуло железо доспехов.

«А кто тебя в цеху остерег?! Тебе б циркуляркой все кишки вырвало, да на потолок забросило!» – надменно процедил рыцарь.

– Нет! – Вольф вскочил с кушетки. – Не надо на лопатку! Лучше… Лучше…

Что «лучше», он сам не знал.

Татуированный мир охватила паника, он излучал биоволны животного ужаса и первобытного дремучего страха. Страха смерти. Как будто гибнул в землетрясении город или уходил в океанские волны целый континент. Страх и ужас проникали в тело Вольфа, насыщали каждую клеточку организма, раздражали нервные окончания и пробирались в мозг. Хотелось вскочить и со всех ног бежать неизвестно куда. Он собрал волю в кулак, с трудом противодействуя этому порыву.