Расписной

Грохотали колеса, входили и выходили люди, он тоже выходил и пересаживался в другие поезда. Он потерял ориентировку и уже не знал, где находится. Но главное – удалось согреться, подземная суета сняла напряжение, расслабила нервы. Поклонило в сон, откинувшись на спинку сиденья, он задремал.

Это был чуткая, тревожная дрема. Дремлющий в метро человек уязвим для карманников, хулиганов, оперативных работников уголовного розыска и агентов спецслужб. Он выделяется из общей массы и привлекает постороннее внимание. Он беспомощен, и с ним можно сделать что угодно.

Правда, большинство москвичей, придремывающих по пути на работу или домой, об этом не задумываются. Но Вольф не относился к большинству, хотя изо всех сил пытался замаскироваться под обычного человека из толпы, у которого в жизни все в порядке. Почти на каждой остановке он просыпался и вскидывал голову, осматриваясь, чтобы окружающие не подумали, что он никуда не едет, а просто спит в метро. Несколько раз Вольф выходил, будто достиг нужной станции, пересаживался на другую ветку, а в новом вагоне десять-пятнадцать минут можно было спать спокойно. В принципе, вот так, урывками, он мог за три-четыре часа восстановить силы, но дело шло к закрытию метро, а куда деваться после этого, он совершенно не представлял.

Вагоны то переполнялись, то пустели, менялись попутчики и попутчицы, менялись даже стандартизированные голоса, объявляющие остановки. Вынырнув из дремы очередной раз и оглядевшись, он увидел рядом знакомое лицо. Старый домовой с растрепанными седыми волосами, нос картофелиной испещрен красными прожилками.

Старое выношенное пальто, облезлую шапку он снял и держит в руках – не по возрасту сильных руках с широкими запястьями и крепкими пальцами.

«Гля, кто! Узнаешь? Колыцик! Это я его приманил, – довольно сказал кот. – Побазарь с ним, может, на хату позовет. А то ночью замерзнем на хер!»

Только сейчас Вольф понял, кто волею судьбы оказался рядом с ним.

– Здорово, Потапыч!

Домовой безразлично повернул голову, покарябал острым взглядом лицо соседа.

– Это ты кому?

– Не узнал, Потапыч? – улыбнулся Вольф. Он искренне обрадовался, будто встретил родственника.

– Кого узнавать-то? – домовой поджал губы. – Я тебя отродясь не видел. Да и никакой я вообще не Потапыч!

– На лице у меня маска была марлевая, потому и не видел. А вот это узнаешь?

Вольф поднес к лицу домового кулак. Тот уперся взглядом в перстни, быстро оглянулся по сторонам и совсем другим тоном спросил:

– Петро, что ли?

– Точно.