Расписной

* * *– Выход из операции залегендирован отлично! – Майор Климов довольно улыбался. – Все считают, что ты умер.

– Если бы мне не присоветовали мутилово поднять, то я бы умер по-настоящему, – мрачно ответил Вольф.

В зарешеченное окно светило красноватое заходящее солнце. Вольф проспал в лазарете почти сутки, потом замнач колонии привел его в конспиративный кабинет на втором этаже. Лестницы, коридоры, помещения были пусты, похоже, кроме них двоих, в здании никого не было. Хотя обильный стол явно сервировали специалисты.

– Кто тебе присоветовал «замутить»? – спросил Климов, наливая очередной стакан.

– Вот он, котик, – Вольф показал на перевязанное плечо. Почувствовав внимание, кот жалобно застонал. – Его стеклом полосанули, так мне даже больно не было. Он все на себя принял.

– Ладно, не хочешь говорить, не надо.

– Разве? – Вольф опрокинул стакан. – Чего она такая слабая? Бавленная, что ли?

– Водка хорошая, не балуй… Ты ведь не стал бы ни с того ни с сего из зоны сдергивать?

– Как раз очень бы стал! Остохерело все! И раскололи меня к тому же…

– Да? А ты испугался? Ты вроде не из пугливых!

У Климова был ясный, испытующий взгляд трезвого человека. Неужели пил антиалкогольные пилюли? Значит, для него это не отдых, а работа… Чего же он хочет? Вольф почувствовал прилив раздражения, которое могло легко перейти в злость.

– Слушай, у меня ваши игры в печенках сидят! Лучше скажи: почему по сигналу меня не вытащил?

– Извини, брат, не вышло. Я с твоим коллегой занимался, из центрального аппарата. Майор Камушкин, знаешь?

Вольф покачал головой. Климов привычно обхватил ладонью стакан.

– Он требовал, чтобы я все время при нем находился. На подхвате. То в коридоре, то в соседней комнате. А сам, сука, Фогеля отмордовал, как бомжа на вокзале! Если прокурор вдруг приедет, с меня первый спрос!

– С тебя и есть спрос, раз бить позволил.

"– Нормально. Внутренние органы не задеты. Через две недели пойдет в цех. А вот у эстонца дела плохи. И у этого, Якушева. Человек шесть в тяжелом состоянии. Так что твоя командировка нам боком выходит.

– Это им ваша расхлябанность боком выходит, – Вольф плевал на субординацию. – А у меня выбора не было.