Расписной

– Суки поганые, да я за дядю Иоганна! – Вольф разорвал на груди рубаху. – Пойдем со мной, Яков Семенович, постоишь на стреме…

– Где? – испуганно спросил тот.

– Ну на атасе! Не бойся, делать ничего не будешь. Увидишь, кто-то идет, свистни!

Взобравшись на крышу пристройки, Вольф мелом написал на черной стене: «Менты – суки». Это был сигнал для Климова – просьба о встрече.

– Ну ты даешь, Володя! – Шнитман вытер влажные ладони о штаны. – Смело, конечно. Но… Не очень умно.

– Это еще почему?

– Потому что этой надписью ты никому ничего не докажешь.

А тебя посадят в ШИЗО. И что ты выгадал?

– Не всегда надо выгадывать. Мы же не в магазине.

– При чем здесь магазин? – обиделся Яков Семенович. – К чему эти намеки! Если хочешь знать, я никого не обвешивал и не обсчитывал. Меня посадили за политическую борьбу!

– Знаю, знаю, – примирительно сказал Вольф. – Но борьба должна продолжаться и здесь. Поэтому в ШИЗО я пойду с гордо поднятой головой!

Шнитман уважительно кивнул и отошел.

Можно было не сомневаться, что об идейной стойкости Вольфа в зоне будут ходить легенды.

Рабочий день подходил к концу. Вольфа не оставляло беспокойство. Сделанная им сигнальная надпись до сих пор не повлекла никаких последствий. Такого просто не могло быть. Даже если многочисленные осведомители не дунули кому-то из оперов, оскорбительную фразу наверняка видели сотрудники начальствующего состава колонии, к тому же ее невооруженным глазом можно рассмотреть с вахты.

Климов должен был узнать о ней через пять минут, и если он не принял никаких мер, значит, нормальный ход событий нарушен. Скорей всего, это связано с проверяющим из Москвы. Интуиция подсказывала, что нарушение обычного порядка не обойдет стороной и его самого.

Привычно гудели станки, как всегда пряно пахло свежей стружкой, но беспокойство нарастало. Глупо встрять в какую-то передрягу, когда главное дело позади. Все равно, как выполнившей задание группе специальной разведки наткнуться на случайный патруль и вынужденно оказаться в незапланированной и ненужной перестрелке, погибнуть в которой можно с той же степенью вероятности, что и в главном бою.

«Очень некрасиво», – сказал бы по этому поводу опытный в подобных делах майор Шаров, с которым так и не довелось выпить за удачу в поединках со смертью.

«Очкуешь? – проницательно спросил кот. Его тоненький голосок легко перекрывал шум работающего цеха.