Радость пирата

Использовав тебя, он унизил меня, лишил меня мужества, показал, что я ниже его, слабее, чем он. Да, я выиграл бой на Тенерифе. Я отнял у него жизнь, но он продолжал жить во мне, напоминая всякий раз, когда я смотрел на тебя, о том, что на самом-то деле победил он. Я позволил его призраку насмехаться над собой и чуть не потерял тебя из-за этого. И вдруг это письмо. Любовь, которой оно пропитано, дала мне силы сделать то, чего я так долго боялся.

— Что сделать? — прошептала Алекс сквозь слезы.

— Посмотреть в лицо дьяволу. Тому, кто жил у меня в голове, — призраку Диего Родеры. Я знал все это время, что не смогу покинуть Кингстон без тебя, и оказался прав. Прошлой ночью, как раз перед тем как мне сообщили о прибытии флотилии адмирала Гранта, я приказал подготовить корабль к отплытию. Ремонт уже был проведен, и пора было уходить в море. Только тогда я все решил. Буду ли я вновь бежать от Диего или сумею победить страх? Мысль о том, что я потеряю тебя, не дала мне струсить.

Я прекратил бегство. Я посмотрел в лицо Родере. Я позволил ему явиться ко мне со всеми его гнусностями. Я позволил ему издеваться над собой, мучить меня, смеяться мне в лицо, и когда его смех умер, все, о чем я еще мог думать, была ты. Я люблю тебя сильнее жизни.

Алекс заплакала, и Майлз осторожно вытер ее слезы.

— Я победил, Алекс. Диего ушел. Я выиграл самую главную битву в жизни и обрел тебя.

Нежно он поцеловал Александру, потом встал, увлекая и ее за собой.

Алекс боялась сопротивляться, только молча смотрела на своего возлюбленного. Потом она позволила ему расстегнуть ее платье, и оно упало к ее ногам.

— Призрак ушел, любовь моя, — шептал он, — я принимаю твой вызов. Если тебе все еще нужно доказательство того, что наша жизнь и наша любовь состоятся, иди ко мне. Позволь мне доказать тебе… позволь любить тебя…

Алекс смахнула слезы, протянула Майлзу дрожащие руки. Пальцы его сжались вокруг ее трепещущих пальцев.

Он медленно потянул ее на себя.

— Если это сон, я хочу умереть во сне, — прошептала она.

— Это не сон, любовь моя, — пробормотал Майлз, заключая ее в объятия.

Запечатлев на губах ее поцелуй, он опустил ее на кровать. Ласки его становились все более смелыми и страстными; он так давно не держал ее в объятиях! Так много одиноких дней и ночей разделяли их. Нежность незаметно перерастала в страсть.

— Я люблю тебя, — прошептала она, лаская его.