Рабыня страсти

Неужели эта женщина издевается над нею?

— Но если у девицы нет призвания к монашеской жизни, — возразила мать Юб, — тогда что ей делать здесь?

Она взвесила на ладони тяжелый кошель. Бывало, ей давали кошельки и поувесистее, но и этот не так уж легок. Девица, несомненно, кое-чего стоит…

— Это одна из двух наследниц Бен Мак-Дун, — объяснял тем временем капитан. У покойного лаэрда Торкиля Мак-Дун родились две девочки. Сыновей им с женой не дал Бог. Потом лаэрд Киллилоха — тот самый родственник матери Уны — предназначил одну из девочек в жены своему старшему сыну.

А эта — младшая. Лаэрд не мог допустить, чтобы у Мак-Дун было сразу две наследницы, а ее сестра теперь уже замужем и носит дитя под сердцем. Этой девушке с рождения была уготована участь монахини здесь, в вашей обители. Вот почему мы здесь, матушка.

— А где находятся земли Бен Мак-Дун? — поинтересовалась мать Юб.

— В горах Аллоа, почти что у другого моря, матушка. Мы ехали сюда целых пятнадцать дней.

— Понимаю… — мать Юб задумалась. Девушку наверняка отослали столь далеко, па другой край страны, чтобы клансмены Мак-Дун не подняли мятежа против лаэрда Киллилоха, который ловко заграбастал наследство обеих девиц, женив сына на старшей…

— Назовите мне имя вашего лаэрда, капитан.

— Элэсдейр Фергюсон, матушка."

"— Передайте Элэсдейру Фергюсону, что он может не беспокоиться более о судьбе леди Риган. Передайте, что я клятвенно заверяю его, что ни он сам, ни кто-либо из клана Мак-Дун никогда не увидит этой девушки. Теперь она под моей опекой.

 — Мать Юб улыбнулась:

— Можете идти, капитан.

И тут, к величайшему изумлению аббатисы, капитан преклонил колена перед Риган и почтительно поцеловал ей руку:

— Да хранит вас Бог, леди.

Потом поднялся и со вздохом вышел. Привратница поспешила выпроводить его.

— Пойдем со мною, — тоном, не терпящим возражений, сказала мать Юб и, повернувшись так стремительно, что зашуршали юбки, обвившись вокруг щиколоток, вышла из комнаты.

Риган последовала за высокой монахиней, чтобы поспеть за нею, девушке пришлось почти бежать.

В здании, как выяснилось, был просторный внутренний двор с прелестным розарием. Там было очень тихо, и сквозь окна первого этажа слышны были молитвы — монахини возносили хвалы Господу в своих кельях-одиночках. Когда они пересекли двор, мать Юб открыла какую-то дверь. Они поднялись вверх по ступеням и оказались в просторной светлой комнате.

Тут монахиня резким движением сорвала с головы клобук, и черные волосы заструились по ее плечам.