Рабыня страсти

 — Но… — она запнулась, не находя нужных слов.

— Что «но»? — Аллах, что еще такое? Карим был в полнейшем недоумении.

— Она какая-то мрачная… — наконец сказала Инига. — По-моему, она не слишком-то счастлива от того, что выходит замуж… Это не волнение, обычное для невесты, в этом я уверена. Карим. Она почти не улыбалась — только один раз за весь вечер. Тогда я успела заметить, что у нее здоровые зубки. По крайности, хоть это…

Итак, она мрачная, и у нее здоровые зубы… Не слишком-то утешительно.

— Она ведь дала согласие на брак, — сказал Карим, — иначе свадьба не могла бы состояться! Может, это все-таки страх, Инига? Ведь завтра в это же время она будет уже замужем за человеком, которого не знает, которого ни разу не видела…

— Да… — Инига задумалась.

 — Вот об этом я как-то позабыла. Ведь сама я выходила за того, кого прекрасно знала, и к тому же не покидала семью… Наверное, ты все-таки прав. Карим. Она просто боится, но ты поможешь ей отбросить пустые страхи, став ее мужем.

Однако в глубине души Инига не верила своим словам… Хатиба была сумрачна ликом, словно ее и впрямь принуждали идти за Карима насильно.

Оставалось надеяться, что Карим сумеет справиться с этим — в чем бы ни была причина. И, возможно, им суждено обоим познать счастье…

День свадьбы выдался на редкость погожим. По крайней мере в этом новобрачным повезло — ведь со дня на день должен был начаться сезон дождей. Все мужчины семьи аль-Малика с приятелями сперва пошли в бани, а оттуда в мечеть, где имам придирчиво изучил брачный договор, составленный кади.

Он спросил, рассчитались ли стороны друг с другом, и, узнав, что все взаимно удовлетворены, совершил обряд, соединивший Карима-ибн-Малику и Хатибу-бат-Гуссейн узами супружества. Отсутствие на церемонии невесты было в порядке вещей… Затем мужчины воротились в сады Хабиба-ибн-Малика, где сидела, поджидая жениха, Хатиба в своем алом с золотом свадебном наряде, окруженная подарками.

Карим подошел к ней, приподнял алое покрывало, скрывавшее лицо и волосы девы, — на него устремились холодные серые глаза.

Ни тени улыбки на юном лице… Говорили, что ей пятнадцать, но она отчего-то казалась старше. Возможно, торжественность момента была этому виной, а может…

— Приветствую тебя, жена моя Хатиба! — почтительно произнес он.

— Привет и тебе, Карим-аль-Малика, — отвечала она. Голос ее был нежен и мелодичен, но начисто лишен каких бы то ни было чувств.

Затем мужчины и женщины разделились, и празднество началось.