Рабыня страсти

У моего отца есть городской дом, но моя усадьба неподалеку, в окрестностях. Мне там гораздо лучше, чем в душном городе.

— А нельзя ли нам с Омой осмотреть этот удивительный город?

— Когда вы отдохнете с дороги, я сам покажу вам здешние достопримечательности. Могу представить, сколь сильно Алькасаба Малика поразила вас… Но все же в сравнении с Кордовой, где ты будешь жить, это всего лишь маленький городишко, мой цветочек.

Зейнаб изумилась:

— Как? Кордова еще больше?

— Алькасаба Малика перед Кордовой — что оливка в сравнении с дыней.

— А что такое оливка? А дыня?

Карим громко рассмеялся — до него с опозданием дошло, что то, что для него в порядке вещей, совершенно незнакомо этой девушке из варварской северной земли.

— Когда приедем домой, я покажу вам и то и другое, — пообещал он. — Но сперва мне нужно заняться делами на причале. Потом я должен приветствовать отца, и, пока я не прикажу подать повозку, чтобы отвезти вас ко мне на виллу, вы должны оставаться на борту, в каюте.

— Да, мой господин, — тихо и послушно произнесла Зейнаб.

»…Как он хорош! Как томится она по той страсти, что бросала их в объятия друг друга. Сольются ли они нынче вечером, или он решит, что ей непременно надо восстановить силы после долгого плавания? ..Я вовсе не устала, — возмущенно думала она. — Я хочу, чтобы он нынче же обладал мною!«Вдруг ей в голову пришла мысль, заставившая ее беспокойно поежиться.

— Ты женат, Карим-аль-Малика? Вопрос застиг его врасплох:

— Нет… — Но он тотчас же заметил тревогу в аквамариновых очах и, словно бросаясь в ледяную воду, прибавил:

— Но отец подыщет для меня подходящую невесту тотчас же после того, как я преподнесу тебя калифу Кордовы.

Зейнаб улыбнулась, показав свои чудесные, белые и ровные зубки:"

"— Но сейчас у тебя нет жены? Нет гарема?

— Нет. — Он занервничал.

— Вот и прекрасно! — промурлыкала она, блестя лазурью глаз.

— Рабыня Страсти, — начал он сурово, — не позволяет ни одному мужчине завладеть ее сердцем, Зейнаб. Помни: ты не принадлежишь мне, ты собственность калифа Кордовы. Я никогда не буду относиться к тебе иначе, нежели к ученице.

Она быстро отвернулась, но все же Карим успел заметить, что в глазах девушки блеснули слезы.

— У него нет сердца, — шепнула она Оме, когда он оставил их.

— Он просто человек чести, моя госпожа, — отвечала служанка.