Путеводитель по миру Братства черного кинжала

Знала, как он радовался, что сын пошел в нее, потому что счел это признаком того, что присутствующая в его генах склонность к вредным привычкам могла не перейти к малышу. И знала, что он до сих пор боролся с чувством, будто делал недостаточно много для близких.

Она знала все это и по-прежнему любила.

Он поцеловал внутреннюю сторону ее запястья и взглянул на следующее по­коление. Он надеялся, что жизнь приберегла для малышей только хорошее, что лун­ная ночь всегда будет ясной для них, ветер всегда будет нежен, а глубокая любовь их сердец будет обращена к достойным супругам.

Но он понимал, что жизнь не будет легкой, и они столкнутся с препятстви­ями, которые он не мог даже вообразить.

Вот в чем дело: он верил в то, что видел в их глазах. Потому что они были рождены от переживших великие испытания, с обеих сторон. И это поможет им, больше чем любая гарантия легкой жизни.

Фьюри прокашлялся.

И продолжил читать им обоим.

Сцена 5

От автора

Этот отрывок вырезан из «Священного любовника». Изначально, он описывал встречу Фьюри и Кормии после его возвращения со спасательной операции (во время нападения на клинику Хэйверса).

Сцена переросла в поход по коридору со статуями, душ и кормление… все из этого в развитии их отношений зашло дальше, чем события, описанные ниже. Вот, как я вижу это в своей голове: я наблюдала, как проигрывалась сцена ниже… но также видела сцены, вошедшие в книгу. Собрать все произошедшее вместе и решить, что более важно для истории – всегда вопрос суждения.

Фьюри оставил Фритца прибираться в кабинете Рофа.

К лучшему, что короля там не было. Глава Братства должен получить отчет о том, что происходит, именно от Брата."

"Когда он поднялся и подошел к своей комнате, Кормия стояла в дверном про­еме, обхватив рукой горло, казалось, будто она его искала. Или может, он просто надеялся, что дело обстояло именно так.

– Ваша светлость, – сказала она, поклонившись.

Он слишком устал, чтобы исправлять ее официальное обращение. – Привет.

Скрывшись в своей комнате, он оставил дверь открытой, потому что не хотел, чтобы Кормия чувствовала, будто не может поговорить с ним, и не важно, что он устал.

Он решил, что если Кормии есть что сказать ему, она последует за ним, а если нет – то отправится в свою комнату.

Фьюри пересек спальню и, сев на кровать, потянулся к золотой зажигалке и косяку прежде, чем приземлился на задницу. Он прикурил самокрутку, думая, что после по­добной ночи ни за что на свете не попытается завязать с красным дымком.