Путеводитель по миру Братства черного кинжала

Она будет фантастична.

– Если, конечно, тебе удастся вытащить инфантильного папочку из дома. –

Фьюри пожал руку близнеца. – Иди. Побудь со своей шеллан. Ради бога, это же ваша годовщина.

Они покинули библиотеку спустя двадцать минут. Может, двадцатьпять.

Фьюри покачал головой. – У него проблемы с разлукой с ребенком, причем се­рьезные.

– О, а ты справляешься лучше?

Фьюри повернулся. Кормия сидела на диване, их сын Агони… или Агги, как его называли… спал на ее руках. Пухленький кулачок ребенка сжимал мамин большой палец – малыш верен своей привычке, даже когда спит без задних ног.

– Беру свои слова назад.

– Дядя, а история? – спросила Налла. – Пожалуйста.

– Конечно, что ты хочешь послушать? – хотя, он и так знал.

Когда он устроился рядом с Кормией, Налла указала на книгу со сказками, которую он сделал для нее. – Про воина.

– О, вот это неожиданность. – Он подмигнул Кормии. – Ты имеешь в виду, про Воина и служанку?

– Нет, Дядя. Другую.

– Про Воина и корабль?

Налла захихикала, – Нет, Дядя!

Фьюри очень серьезно кивнул.

Налла казалась озадаченной. – Какой пинок?

Кормия рассмеялась, ее красивые зеленые глаза были столь прелестными, что Фьюри не мог отвести взгляда. На какое-то мгновение он снова поразился тому, что их сын унаследовал мамины глаза, этот изумительный оттенок весенней листвы.

Когда Налла заерзала, Кормия сказала, – Фьюри, не мучай ее.

Фьюри устроил свою племянницу на коленях, поцеловал шеллан и погладил гладкую щечку своего сына.

– Жил-был сильный воин с отважным сердцем. Однажды, в ветреный день он остановился в лесу…

Глаза Агги распахнулись, и он издал звук, характерный для малышей, когда все хорошо; похожий на булькающий вздох, полный довольства. Фьюри узнал его потому, что раньше часто слышал от Наллы, а сейчас – от Агги. Этот звук возникал, когда их животики были полны, а родители были рядом с ними, и голос, который они находили приятным, дополнял историю.

Когда Фьюри сбился с ритма чтения, Кормия протянула руку и сжала его ладонь.

Она всегда знала, подумал Фьюри. Всегда знала… знала, что он думал о роди­телях и своем брате, прошлом и будущем, надеждах, мечтах и опасениях.

Она знала все, что было в его голове и его сердце, и ничто из этого не оттал­кивало ее. Она знала, что он беспокоился о трезвости, даже после стольких лет.