Прости меня, если сможешь

Мэтт, в строгом костюме, собранный, хмурый, с жестким взглядом. Он выглядел существенно лучше, чем в нашу последнюю встречу — да даже чем и в первую. Я порадовалась, что у нас с Камиллой всё получилось, хоть и тандем был не сработанный, и подготовки никакой не было, да и условия проведения ритуала оставляли желать лучшего — а мы все равно справились! Есть, чем гордиться!

Да и просто — мне было приятно его видеть. Приятно, что он жив. Возможно, шевельнулась в головушке крамольная мысль, не так уж и не правы были те, кто утверждал, что спасла я его от великой любви… Я поймала взгляд Мэтта, направленный на меня, и отвернулась.

Нечего! «Долгие проводы — лишние слезы»! Или как-то так. Томас Грин, как и Мэтт, сидел на первой скамье и выглядел зеркальным отражением носорога, только не таким шикарным. За их спинами я узнала миссис Тернер с младшими дочерями, сухощавого рыжего мужчину с залысинами — видимо, ее супруга. Дафна Кован, незабвенный инспектор, приходившая с инспекцией, хмурила белесые брови во втором ряду.

Неподалеку от них взгляд выхватил хмурого лысого мужика с целительским цеховым знаком на лацкане пиджака — змеей, обвившей чашу. Не уверенна, но кажется это и был тот самый Джонатан Кларенс, таскавший мне диагнозы. Он сидел в группе таких же змееносцев — кажется, коллеги пришли поддержать Камиллу. Она обнаружилась тут же. Ее привели первой, и она сидела на скамье подсудимый, чинно расправив платье и сложив на коленях руки, рыжиной и сосредоточенно-собранным выражением лица похожая на брата.

Мы с ней не виделись с того момента как попали в изолятор — нас, проходящих по одному делу, разумно рассадили по разным камерам. Мысленно я от души пожелала ей удачи.

Адвокат вился около нас, давая на ухо последние наставления: не бойтесь, держитесь, говорите правду и имейте в виду, если что — я рядом! Смерив его взглядом и дав понять, где бы я его видела (уж определенно — не рядом!), я заняла свое место, приготовившись к ожиданию. Больше в зале заседаний, забитом под завязку, знакомых я не обнаружила.

Разве что, мимолетом подивилась обилию прессы: журналистская братия, как и целители, держалась кучно и среди прочих любопытствующих выделялась своей громоздкой аппаратурой.

Ждать пришлось недолго: судья в традиционной мантии и в парике вошел в зал, и секретарь объявил:

— Всем встать, суд идет!

В прошлый раз я была как Камилла — я готовилась к бою и ловила каждое слово до самого приговора.