Прости меня, если сможешь

На них попросту замазывали персональные данные пациентов — медицинской этики ради, которая велит блюсти тайну пациента. Но и оставшегося на виду было достаточно, чтобы понять: эта документация из разных медицинских учреждений. Кажется, ко мне тащили диагнозы со всей столицы. Единственным, пожалуй, совпадением с прошлым было полное отсутствие свиданий. Только в прошлый раз навещать мен в изоляторе было некому, а в этот…

— Мэтт Тернер подал прошение о свидании, — сказала мне как-то на одном из допросов офицер Харрис. — К сожалению, ему отказали.

— Слава богу, — буркнула я в свои бумаги, не поднимая головы. — Почему? — изумилась следователь. — Потому что я и так знаю, что он хочет мне сказать: что он благодарен и ему жаль. Что на такое можно ответить?

Я действительно не представляла — что. И действительно была рада, что Мэтту отказали. Но в тот день, вернувшись в камеру, я впервые разрыдалась… С тех пор Тернер повторил свое прошение о встрече еще четырежды — офицер Харрис считала необходимым зачем-то меня информировать.

"Я глядела на него с искренним интересом. Мне не понятно было, чего этот человек добивается? Лично мне как день ясно было, что он должен сосредоточиться на спасении той подзащитной, у которой больше шансов — а не развивать бурную, но бессмысленную деятельность вокруг покойницы.

Разве что, Томас Грин платил ему по часам — и тогда, конечно, его просиживания в допросной за милой беседой с Элен Харрис смысл-таки имели. Да и попытки подбодрить «бедную несчастную Лизу Миллс» тоже. Нет, я не обвиняла парня за профессиональный цинизм — каждый зарабатывает на хлеб с маслом как может.

*** День суда приближался медленно. Очень медленно. А случился как-то внезапно.

В прошлый раз я поторапливала его, отчаянно, по-звериному надеясь, что за ним меня ждет свобода. В этот раз мне было не то чтобы все равно… В этот раз надежды не было. Я точно знала, что да — свобода ждет. Последняя. Зал суда был полон людьми — были среди них и знакомые лица.