Прощение славянки

– Тьфу на тебя, Саша, сам обнадежил, сам и испугал. Я теперь переживать буду.

– А у тебя что, уже есть претендентка на роль матери твоего ребенка?

– Пока нет, – с достоинством ответил Грязнов. – Но я мужчина в соку, на меня женщины смотрят. Вон стюардесса глаз не сводит.

– Она ждет, когда ты ей стакан вернешь, – охладил его пыл Турецкий и тихо засмеялся, заметив на лице Грязнова разочарование. – Уже зажглось табло «Пристегните ремни». Приземляемся.

На нетерпеливые звонки в дверь Турецкого послышался голос Ирины:

– Иду, иду, свои ключи надо носить, Нинуля!

Дверь распахнулась, жена от неожиданности застыла на пороге и вытаращилась на компанию.

– Во даете, хоть бы из аэропорта позвонили, я бы нарядилась!

На ней были старенькие джинсы и широкая джинсовая рубаха Турецкого.

– А ты и так хороша, – обнял ее соскучившийся муж и в последнюю секунду успел поцеловать в щеку, когда она уже уворачивалась от его объятий.

– Ну заходите все, представь мне своего товарища, Сашок!

– А это наш самый дорогой гость, которого мы ждем не дождемся последние полгода, капитан Валентин Куликов, – представил Турецкий незнакомца.

У Ирины на лице появилась такая счастливая улыбка, что Куликову стало как-то даже неловко. Что-то прежде незнакомые женщины при первой встрече с ним никогда не одаривали его такими улыбками. Он улыбнулся Ирине, церемонно поцеловал ей руку. А сам в недоумении взглянул на Турецкого. Уже второй раз он слышит от Турецкого загадочную фразу о том, что в этом доме его ждут полгода.

Турецкий развел руками, мол, в свое время все узнает. Грязнов чмокнул Ирину в щечку. Вот от него она не отворачивалась, даже наоборот – сама щеку и подставила, бросив при этом хитрый взгляд на насупившегося мужа.

Она хоть и встретила мужчин не при параде, обед у нее был готов. Поэтому она оставила их «на минуточку» пить аперитив, который они привезли с собой, а сама бросилась в другую комнату – наводить красоту. Когда она минут через двадцать появилась, у Турецкого отвалилась челюсть, а Грязнов оглядел ее, не скрывая удовольствия.

Ирина вырядилась в шикарное театральное платье вишневого цвета, покупку которого ей долго удавалось скрывать от Турецкого, поскольку деньги на него она потратила хозяйственные. Пока Турецкий, по ее мнению, прожигал жизнь в Нефтегорске, они с Нинулей на всем экономили и купили Ирине выходное платье.

– Да она у тебя красотка! – не преминул отметить Грязнов.

– Да-а, – только и смог выдохнуть Турецкий.