Его невеста

После тепла, которым Федор с ней щедро делился, остаться одной оказалось неприятно.

Федор обернулся, и улыбка сошла с его лица. А Наташу словно ударили в грудную клетку, дышать стало тяжело.

— Наташа, иди ко мне, — попросил сдержанно Федор.

Сначала Наташа хотела воспротивиться, взбунтоваться, потом одернула. Ведет себя как малолетка. Истерит. Скандалит. Федор взрослый мужчина, видимо, устал возиться с ней и терпеть её капризы. Всему есть предел.

Она подошла к ним. И как только оказалась рядом, Федор сразу же обнял её за талию, мгновенно обратив в прах все те мысли, которыми она успела себя накрутить.

— Алан, познакомься. Моя Наташа.

Моя…

Хорошо, что Федор держал её.

— Рад встречи, истинная."

"Алан сдержанно улыбнулся и уже протянул руку, чтобы взять её ладонь и поцеловать, но его остановило приглушенное рычание Федора. Оно прозвучало настолько четко, ярко, что, несмотря на окружающий шум, не расслышать его было нельзя.

Алан замер, а потом примиряюще поднял обе руки кверху.

— Прости, брат. Не сообразил.

— Да. Не стоит, Алан, — жестко бросил Федор, сжимая талию Наташи сильнее.

«Я перегрызу глотку любому, кто подойдет к тебе близко… Я патологически ревнив. Хочешь, чтобы я при тебе убивал?»

— Добрый вечер, — Наташа всё же решила соблюсти приличия и поздороваться.

— Надеюсь, в следующую нашу встречу, Федор, страсти немного поутихнут, — Алан протянул ключи от машины.

— У меня была предыдущей модели, — хмыкнул Федор.

— Поменял.

Мужчины ещё обменялись незначительными фразами, после чего Федор направил Наташу к пассажирскому переднему сиденью, учтиво открыв дверцу.

— Тебя лихорадит. Замерзла? У тебя легкий пуховик, не соответствует погоде.

Наташа не спорила. К чему отрицать очевидное? Она опустилась на сиденье и поднесла руки к губам, согревая.

Федор занял место за рулем и прибавил печку.

— Сейчас согреешься.

— Почему т-так холодно? — у неё начали стучать зубы.

— Это из-за температуры тела. Она у тебя сейчас меняется. Скачет. Иди ко мне, я согрею.

Он повернулся к ней, уперев руку в спинку сиденья.

Снова без улыбки. С серьезным взглядом, в котором не было и намёка на теплоту.

Конечно же, у него же тоже не было выбора! Навязали ему её!

— Спасибо, я сама… должна справиться, — буркнула она, вся сжимаясь. Не надо ей делать одолжений.