Его невеста

Любовался. Её половые губки слегка припухли и поблескивали от влаги… или страсти?

— Иди ко мне."

"Федор потянул её на себя, и Наташа поддалась. Вот так. Да.

Полотенце задралось, бедра полностью обнажились.

— Развяжи узел, — чуть слышно попросил Федор, жадно наблюдая за действиями Наташи.

Раскроется? Для него?

Раскрылась.

Неспешно, осознанно.

Она показала себя ему.

В комнате была приятная температура, не холодно. Плюс у Наты начались изменения, значит, не замерзнет. Он тоже постарается согреть её.

Какая же она красивая… Не налюбоваться. Он хотел рассмотреть её всю. Федор относился к визуалам, ему необходимо видеть партнершу. В сексе не должно быть преград, препятствий, смущения. Только открытость и драйф. Вот он сейчас и кайфовал.

Поднял руку и дотронулся до слегка опухших розовых лепестков.

— Не больно?

Ответом ему послужило невнятное мычание. Федор прислушался. Нет, страха в воздухе он не чувствовал. Значит, можно действовать дальше. Трогал он осторожно. Сейчас… немного полюбуется… ещё пару секунд.

А потом развел стройные ноги Наташи сильнее и дотронулся губами до лобка. Наташа сразу же пискнула, несмотря на то, что сама выступила инициатором, постаралась ноги свести.

Он уже не позволил. Наоборот, оторвался от сладких складочек, взял одну ножку, проложил дорогу из поцелуев от бедра к колену и поставил ступню себе на плечо. Наташа зажмурилась, откинув голову назад. Он хотел приказать смотреть на него, в последний момент передумал. Не стоит перегибать.

Член стоял камнем. Ныл. Появились неприятные ощущения в паху. Плевать…

Да и кто остался бы равнодушным, увидев такую красоту?

Хорошо, что Наташа была девственницей. Иначе он не успокоился бы, пока не узнал про всех её любовников. Что бы с ними сделал — другой вопрос.

Он снова дотронулся до неё губами. Ещё раз и ещё. Вкусная… Сладкая.

Наташа реагировала на каждое прикосновение. Лизнул — она застонала.

Он с наслаждением ласкал её. Она была невероятной. Маленькие губки. Набухшие. Сочные. Федор и сам периодически стонал, не сдерживаясь. Башку срывало от нетерпения, от неутоленной жажды. Зверь ликовал, пробуя её. Так. Во-от так. Снова и снова.

Присваивая её себе.

Только его.

Навсегда.