Проданная невеста

Зверь с самого начала был чутким и более ласковым, чем брат. Может быть, потому что сам знал материнскую ласку в детстве. В отличие от него. Растерзавшего меня заживо.

Я привязалась к Кириллу, как дворовая собачка, которую в первый раз накормили досыта вместо того, чтобы пнуть. Но самое главное, что с ним я чувствовала себя в безопасности.

Вот уж единственное место в городе, где в безопасности себя почувствует только сумасшедший — это объятия Зверя. Но мне было хорошо, потому что я точно знала: он не запрет меня, и не заставит делать то, чего не хочу.

— Я ничего не помню, — призналась я, прижимаясь щекой к плечу. — После того, как убежала из больницы, пришла в себя уже дома.

— Ничего, принцесса… Я расскажу. Ты хотела уйти, — шепотом подсказал он. — Я сказал Руслану отпустить тебя. Ты кричала, и на всех кидалась.

И на Руслана — больше всех. Это помню.

— Мы договорились, что ты побудешь одна, придешь в себя. Руслан не должен был тебя навещать, но и я тоже, иначе он отказывался договариваться. Я отвез тебя домой…

Его голос убаюкивал.

— Спасибо, — прошептала я.

— Ну что ты, принцесса… За домом вели наблюдение. Мне сообщили, что ты убежала, когда Руслан нарушил слово и пришел к тебе. Я приехал за тобой.

— Значит, его люди тоже следят за нами сейчас? — дошло до меня.

— Скорее всего.

И что теперь будет? Снова стычка? Я так горячо и молча дышала, Зверь без вопросов догадался, что со мной.

— Они меня не остановят, — он сжал руки, и я закрыла глаза. Как хотелось остаться в них навсегда, и надеяться, что они защитят от боли.

Я снова начала плакать, когда он сказал о ребенке.

Эта крошечная могила, и белый ангел на ней разрушали все. Любые договоренности, мечты, любовь и мое сердце.

— Вы не можете договориться друг с другом, а страдаю я… — прошептала я, глядя на памятник.

И оторвалась от плеча Зверя, неосознанно потянувшись туда — к сыну.

Кирилл не отпустил.

— Того, кто это сделал, я убью у тебя на глазах, — жарко пообещал он. — Хочешь?

Ноздри раздулись от гнева, а губы искривились, показывая белые зубы.

— Хочу…

Зверь поднялся, заставляя и меня встать с колен.

Я не хотела уходить. Смотрела на белый лик ангела, не веря, что когда-нибудь станет легче. Такая боль не может уйти. Даже после мести. И я бы все отдала и все простила, если смогла бы вновь подержать своего малыша.

Только Зверь его не вернет.