Проданная королева

Однако, когда он спросил, оставила ли та навязчивую мысль расправиться с вдовой короля Гордиана, объясняя, что Линевра мертва, та внезапно разъярилась, заявив, что в смерть королевы не поверит, пока не увидит собственными глазами.

Гроб с телом Линевры пронесли через весь замок, и установили в левом приделе часовни. Рихарт послал людей, чтобы привели леди Элвину, попрощаться. Джонах ведь был ее женихом. Надо было раз и навсегда закрыть эту тему, и ведьму как-то утихомирить, поэтому Рихарт хотел, чтобы та убедилась воочию.

Одержимая ревностью безумная женщина хитра и опасна, а обезумевшая от ревности ведьма опасна вдвойне.

Любопытствующие придворные, которых вообще-то никто не приглашал, сходились в освещенный факелами двор перед часовней. Вытягивали шеи, заглядывали внутрь. Солнце уже село, но темнота еще не опустилась, сумеречный свет, проникавший сквозь узкие окна купола, делал все происходящее внутри каким-то нереальным.

Странное и печальное зрелище. Молодой принц Джонах, каким бы он ни был мерзавцем при жизни, сейчас смотреть на него невозможно было без сожаления.

Вадиму даже хотелось протереть глаза, настолько те напоминали сейчас Ромео и Джульетту. У него даже мелькнула странная мысль, а не был ли Джонах тайной любовью Линевры…

Кто их разберет с их средневековыми страстями.

* * *Однако королю, погруженному в свои мысли, в тот момент ни до чего не было дела. Он не мог оторвать глаз от лица мертвой королевы.

Наваждение. Горькое, щемящее чувство. Но Рихарт не мог и не хотел от него избавляться.

— Ваше величество, — негромкий голос вырвал его из мрачной задумчивости.

— Да, — Рихарт ответил не сразу, обернулся, бросив последний взгляд на Линевру.

К нему обращался тот рыцарь, что приехал вместе с Темным странником. Рихарт заметил, что странник обеспокоен и взволнован, но сдерживает свои чувства. Король мог его понять, если бы он оставил любимую женщину одну, сейчас тоже бы не находил себе места.

— Ваше величество, если позволите, я бы хотел рассказать некую притчу…

Договорить рыцарь не успел, в часовню ввели леди Элвину. Она была бледна, на изможденном лице печать страдания.