Проданная королева

Словно душа уносилась куда-то в будущее, на перекреток миров, где ей обещано свидание.

Рихарт тряхнул головой, отгоняя наваждение и вышел за дверь

На крыльце стоял Темный странник, с ним он поздоровался крепким мужским рукопожатием. А рядом стоял рыцарь.

Возраст его определить было невозможно, но мудрость и какая-то внутренняя мощь заставили короля склонить перед ним голову.

— Рад приветствовать вас, — произнес он коротко, отступая в сторону, чтобы они могли пройти.

* * *Первым делом Вадим обеспокоился о том, чтобы внести внутрь гроб с телом Линевры.

Однако, по каким-то личным соображениям Вадиму не хотелось видеть покойницу. Возможно, потому что не считал ее мертвой окончательно, он ведь разговаривал с ней во сне. А может, это был суеверный страх за Мирославу, но полированного дубового гроба он принципиально не открывал.

Это было сделано уже здесь, по приказу короля Рихарта.

Вадим видел, с каким жадным, пристальным вниманием Рихарт следил за тем, как вывинчивали болты, снимали крышку и откидывали покрывало.

И как застыл потом, впившись взглядом в лицо Линевры.

Гершин не солгал, молодая женщина, лежавшая в гробу казалась спящей. А король Рихарт…

Мужчина смотрел на нее слишком долго, так, словно хотел поглотить глазами. А после помрачнел и отвернулся."

"Понимая, что происходит что-то неладное, Вадим оглянулся на Гершина.

Впрочем, Вадим теперь уже ничему не удивлялся.

Словно очнувшись от странного сна, король нахмурился и приказал отнести гроб с телом покойной королевы Линевры в часовню, туда, где уже покоилось тело принца Джонаха.

* * *То, что сейчас делал король — сплошной слом традиций и местного мировоззрения. Возможно, будь он мягче характером, или приди к власти обычным путем, без всех этих трагических событий и катаклизмов, его нововведения бы попросту не приняли.

Рихарт же преследовал вполне определенную цель.

Утром несчастная безумная ведьма Элвина, дочь лорда Балфора, пришла в себя. Умоляла, чтобы ей дали возможность говорить с королем. Рихарт согласился, понимая, что она могла быть не в себе. Леди горько плакала, раскаивалась в своем поступке.