Проданная королева

Вадим испытывал к нему огромную благодарность, что был рядом с ней, защищал один против всех."

"Заметил, что тот Эрвиг смотрел на девушку, подружку Мирославы, на Одри, когда думал, что никто не видит. Похоже, как и он, боялся отказа.

Смешно сказать, выходило, они два влюбленных страдальца.

Вадим себя не узнавал. Ему бы пойти к Мире, сказать ей все, а он не решался. Это он-то! С другой стороны, учитывая прежнее дурацкое поведение, как бы Мира, увидев его, не послала куда подальше.

А ему нельзя подальше, ему почему-то теперь нельзя было без нее.

Вот и ходил под дверью как подросток, раздумывая.

Что же ты имел в виду, папа?

Знал, что так будет? Но откуда?

Откуда старый садист знал, что так будет?

* * *Размышления оборвались внезапно. В этот момент на стену замка подышать свежим воздухом вышли Мирослава и Одри. За их спиной маячил Эрвиг.

Вадим немедленно вскочил, поправляя плащ и инстинктивно надвинул капюшон пониже.

* * *Жизнь в Аламоре текла своим чередом, а у господина Селима Хаята жизнь тоже была крайне насыщенной. И прямо скажем, жизнь у него была совсем не сахар.

Сначала, когда очнулся от обморока и понял, что большая бездна все же настигла его, даже хотел повеситься. Но во-первых, вешаться там было не на чем, а во-вторых идея была вздорная и богопротивная, и Селим сразу же от нее отказался — слишком любил себя. И вот эта самая любовь к себе несчастному и сподвигла его искать пути к спасению.

Искать было крайне непросто. Высовываться наружу не посмел, жить хотелоь. А там как узнают, что господина потерял, смерть покажется лучшим из того, что эти людоеды с ним сделают. В итоге, несмотря на дикий голод, а может быть, именно благодаря ему, Селим и пошел снова в тот мир.

Конечно же, первым делом попытался найти место, где господина вместе с отрядом всадников завалило камнями. Нашел с четвертой попытки. Ох… зрелище показалось Селиму ужасным. Он даже проникся к погибшему русскому состраданием.

Вот он и принялся, кряхтя и стеная, рыскать среди громадных валунов. Лазать там было очень трудно, да еще неприятным было и то, что река поднялась, завал значительно сузил ее русло. Селим переживал, не осталось ли тело под водой. Это был вообще полнейший мрак и конец всему.