Проданная королева

— С пробуждением, миледи Линевра, — покашливая проговорил воин.

А сам краем глаза косился на Одри. Девица тут же изобразила невозмутимый вид, уставившись в окно.

— Спасибо, — улыбнулась Мирослава и добавила, — поздравляю тебя, Эрвиг, лорд этого замка.

Воин покраснел и, пролепетав слова благодарности, вылетел из комнаты под смешки женщин.

— Их надо бы как-то поженить, — подумалось Мирославе.

Вскоре Эрвиг появился снова, принес жареного мяса, овощей, свежего хлеба и кувшин молока.

— Поешьте, миледи, — выдавил смущаясь.

И тут же вышел.

— Одри, — спросила Мирослава, взяв кусочек сочного жареного мяса. — Он уже звал тебя замуж?

Девушка потупила голову и завозилась, с трудом выдавила:

— Нет.

— А если позовет, выйдешь?

Та вскинула голову, множество мыслей мелькнула в ее взгляде, но ответила твердо:

— Выйду, миледи. Но он не позовет.

— Почему?

— Потому что он не мужчина.

— Это почему это? — не поняла Мирослава. — Чем это он не мужчина?

— Миледи, спросите у него сами, — пробормотала девушка и как-то вся стушевалась.

— Загадки… блин, — подумала про себя Мирослава, понимая, что тут без врачебного осмотра не обойтись. Ну так она врач или где?

После плотного завтрака, или уже обеда, трудно сказать, дамы покинули свою комнату. Пройтись немного, вдохнуть воздух свободы.

Честно говоря, Мирославе хотелось как-то нечаянно увидеться с тем рыцарем, чтобы… эээ… Ну, чтобы.

А серьезный разговор с Эрвигом решила отложить на потом.

* * *Леди Одри не солгала, Темный странник, он же Вадим Балкин действительно весь извелся.

Пошел на стену, сидел там, смотрел вдаль.

Так необычен этот мир. И так привычен почему-то, словно он занял в нем свое место. Конечно, оставленные дома дела и связи не потеряли четкости в голове, он по-прежнему мог бы управлять своим бизнесом даже отсюда. Но вот вопрос, хотел ли он?

Рихарт посвятил его в рыцари.

Столько раз приходилось видеть это в кино, на картинках, изображавших средневековье. В ролевках. И никогда это действие не казалось ему чем-то из ряда вон выходящим. Просто обычай, непонятный обычай, кстати. А когда королевский меч опустился ему плечо, вдруг почувствовал это. Как будто на него сошло благословение, что ли. Понял, что никогда уже не будет прежним.

Вместе с ним посвятили в рыцари и того телохранителя Миры, Эрвига.