Пробуждение

 – Мэри посмотрела на всех девочек по очереди, и рот ее вытянулся в тонкую струнку. – Так что, если вы действительно были рядом с мостом – или на кладбище, Елена Гилберт, – тогда этот человек вполне мог оказаться там вместе с вами. Улавливаете?

– Не стоит нас и дальше пугать, – слабо отозвалась Бонни. – Да, Мэри, мы улавливаем.

– Очень хорошо. Ну, тогда ладно. – Мэри заметно расслабилась и устало потерла виски. – Я должна ненадолго прилечь. Извините, я совсем не хотела раздражаться. – И она вышла из гостиной.

Оставшись наедине, девочки переглянулись.

– На его месте могла оказаться любая из нас, – тихо заметила Мередит. – Особенно ты, Елена. Ведь ты пошла туда одна.

Кожу Елены словно покалывали маленькие иголочки. Снова возникло то мучительно-тревожное чувство, которое охватывало ее на старом кладбище. Казалось, она снова ощущала холодок ветра и видела вокруг себя ряды высоких надгробий. Солнечный свет и средняя школа имени Роберта Ли еще никогда не казались ей такими далекими.

– Послушай, Бонни, – медленно проговорил Елена, – а ты там никого не видела? Что ты имела виду, когда сказала, что меня там кто-то поджидает.

Бонни непонимающе на нее посмотрела:

– Ты о чем? Я ничего такого не говорила.

– Нет, говорила.

– Нет, не говорила. Я никогда этого не говорила.

– Брось, Бонни, – вмешалась Мередит, – мы обе тебя слышали. Ты глазела на старые надгробия, а затем сказала Елене, что…

– Я понятия не имею, о чем вы толкуете. Я ничего такого не говорила. – Лицо Бонни перекосилось от гнева, но в ее глазах стояли слезы.

Елена и Мередит беспомощно переглянулись. А дневное солнце как раз скрылось за облачком.

Глава 6

26 сентября

Мой милый дневник!

Сожалею, что прошло столько времени, и я даже не могу толком объяснить, почему так долго не писала, скорее всего, о том, что происходит, я боюсь говорить даже с тобой.

Во-первых, случилось несчастье. В тот день, когда мы с Бонни и Мередит были на кладбище, там напали на одного бездомного старика и чуть его не убили.

Какое-то время люди были напуганы, и всем детям было строго приказано после наступления темноты либо оставаться дома, либо выходить группами.