Призрак музыки

Это я с дороги такой злой, в поезде душно было и грязно, ехал и думал, на ком бы злость сорвать. Специально поехал не домой, а на работу, знал, что кто-нибудь наверняка провинился и под руку попадется.

– Ну и как? – осторожно спросила Настя. – Повезло? Удалось найти жертву?

– Мне не повезло. Зато вам, обормотам, повезло. Пришел я сюда, Короткова вызвал, доклад его выслушал и вдруг понял, что вы все уже большие мальчики и девочки. Растил я вас, растил – и вырастил. На свою голову. Юрку до своего зама дорастил. Ты, Стасенька, уже подполковник.

– Звезда – не показатель мастерства, – возразила Настя. – Мне до вас семь верст и все лесом. По сравнению с вами я еще дитя.

– Да нет, деточка, ты уже давно не дитя. Вон какую красивую комбинацию спроворила, и все сама. Я же знаю, тебе ребята только сведения в клювике таскали, а все остальное ты сама выдумала, своей собственной головой. Знаешь, чем хороша твоя комбинация?

– Гениальностью, – хихикнул Селуянов, который уже понял, что гроза прошла стороной и можно снова начинать привычно балагурить.

– Простотой, – продолжал Гордеев, пропуская реплику Николая мимо ушей. – Простая комбинация – самая хорошая, но только настоящие мастера умеют строить и осуществлять простые комбинации. Так вот, посмотрел я на вас и подумал: когда ж вы вырасти-то успели? Вроде все время детьми были, и вдруг вижу – взрослые вы совсем.

– Так разве это плохо, Виктор Алексеевич? – спросила Настя. – Все дети растут и взрослеют, это закон природы.

– Это верно. Но у природы есть еще один непреложный закон: у взрослых детей не бывает молодых родителей. Ладно, дети мои, пойду я домой, устал с дороги.

Гордеев встал и молча вышел из кабинета. Настя прислушивалась к его шагам, удаляющимся по коридору в сторону лестницы, и почувствовала, как у нее защемило сердце.

– Коля, – сказала она дрогнувшим голосом, – он скоро уйдет.

– Куда?

– На пенсию.

– Откуда знаешь?

– Оттуда.

Она показала рукой на то место на груди, где под ребрами находится сердце.

* * *В субботу после обеда Михаил Ермилов сказал жене, что поедет в оздоровительный лагерь навестить сына и отвезти ему фруктов и воды.

– Я тоже хотела бы поехать, – безнадежно сказала Ольга.

Она уже не смела настаивать, она могла позволить себе только робко просить. И даже не просить, этого она тоже не смела, а лишь намекать на просьбу.

– Я поеду один, – отрезал Михаил.

– Но я бы хотела увидеть Валерку.