Призрак музыки

– Подчинится! – жестко поставил точку Георгий. – Если позволять всем делать то, что они хотят, не считаясь с другими, страна развалится в считаные дни. Должен быть элементарный порядок, должна быть хотя бы минимальная ответственность людей за то, что они делают. Дай мне его адрес, я пойду и поговорю с ним по-мужски."

"– Не нужно, – тихо сказала она. – Зачем портить человеку жизнь? У него свои планы, свои обстоятельства. Даже если ты сумеешь заставить его вести дело и дальше, он будет делать это плохо, потому что начнет тебя ненавидеть.

Может быть, у него судьба сейчас решается и ему действительно надо уехать, а ты собираешься ему помешать.

– Какая ты добренькая, подумать только! Вот потому ты ничего в жизни и не добилась, что позволяешь всем обращаться с собой как с половой тряпкой. Люди эгоистичны и думают только о себе, а ты им все прощаешь и стараешься войти в положение, придумать им оправдания. Нет никакого оправдания твоему Храмову, он ведет себя просто безнравственно. Люди доверились ему, люди на него надеются, а он вот так запросто берет и отказывается.

Я, ребята, пошутил, я не собираюсь вам помогать, а вы что, поверили? Вот как выглядит поведение твоего адвоката. И я должен ему это объяснить, чтобы он не обольщался и не думал, что выглядит в чужих глазах пристойно. Он должен знать, что он подонок и что все вокруг это понимают.

Ольга подняла на него больные глаза.

– Зачем? Зачем ему это знать? Он все равно не будет заниматься твоим делом.

Она впервые за все время так и сказала: твоим делом.

Не нашим, как говорила раньше, а ТВОИМ. Ей вдруг показалось, что лимит сил, отпущенных ей на выполнение того, что она считала своим долгом, исчерпался, больше она не может ни видеть Георгия, ни общаться с ним, ни помогать ему.

– Будет, – Дударев был непоколебим. – Я его заставлю. Раз взялся – пусть доводит дело до конца. Это вопрос принципа. Я никому не позволю так с собой обращаться.

Ольга молча вытащила из сумки записную книжку, вырвала чистый листок и переписала на него телефон и адрес Храмова.

– Возьми, – она протянула листок Георгию. – Мне пора идти.

Георгий аккуратно сложил листок пополам и спрятал в нагрудный карман рубашки.

– Куда? – недовольным голосом спросил он.

– Домой. Еще на рынок нужно зайти. Я завтра с утра поеду к сыну в лагерь, хочу отвезти ему фрукты и сладости.

– Когда ты вернешься?

– Завтра вечером. Я буду тебе нужна?

Георгий взял ее за руку, погладил пальцы, поднес к губам.