Приватный танец для Командора

И куда только делись молчаливые каменные истуканы со своими пещерными закидонами ""не трогать — мое""? Они суетились и порхали вокруг меня, как возле перевозимого из одного музея в другой редчайшего экспоната. И что-то мягкое под голову подложили, и водички дали, и пульс посчитали. Как-то я даже позавидовала проктэррианским женщинам: душевные у них мужики, а главное, доверчивые. Вот Гвоздь бы на раз мою симуляцию просек, еще бы и вякнул что-нибудь вроде: ""Кончай из себя дохлую морковку изображать"".

— Странно… — наконец что-то стало доходить до белобрысого, когда он посмотрел на браслет на моей руке.

 — Все ваши жизненные показатели в норме.

— Ваше счастье, что в норме. А если бы нет? — перестав изображать болезную, протянула ему руку. — Помогите встать.

Забыв на этот раз о традициях, Ной помог мне подняться, и теперь смотрел на меня сердито, а не заботливо, как всего минуту назад.

— Вы обманули меня, — прозвучало мне в упрек.

— Извините, если обидела. Цель была иной, — улыбнулась я. — Понять хочу.

Приветственное рукопожатие ничем не отличается от тех тактильных контактов, которыми вы пытались привести меня в чувство. Но в одном случае вы считаете это табу, а в другом — совершенно естественными попытками оказать помощь.

— Первое — непристойность, а второе — необходимость, — недовольно поджав губы, выдал Ной.

— Господи, да какая непристойность? — разозлилась я. — Я же не переспать вам со мной предложила, а просто познакомиться.

А вот про ""переспать"", наверное, не надо было. Сейчас я, кажется, сильно шокировала проктэррианцев, поскольку смотрели они на меня с каким-то суеверным ужасом.

Лакс. Перебор. Ну, хоть то, что хотела — выяснила, и на том спасибо.

— Не обижайтесь на меня, Ной. Я пыталась понять, могу ли рассчитывать здесь на чью-либо помощь в случае непредвиденных обстоятельств. А то вдруг — упаду и буду лежать посреди улицы со свернутой шеей только потому, что я, оказывается, чужая женщина.

Блондин заметно расслабился и уже более дружелюбно произнес:

— Вы все неправильно поняли: у нас никто и никогда не оставит женщину в беде.

Просто прикасаться к ней без особой на то причины, вызывая неприятные ощущения, у нас считается грубостью.

Я запуталась еще больше. Неприятные ощущения? Просто потому, что дотронулся? Ерунда какая-то.

— А если женщина совершенно свободна? — мелькнула у меня в голове смутная догадка. — К ней прикасаться можно?

— Если женщина свободна и мужчина свободен, то можно. Это не доставляет никому дискомфорта.