Принц Темный, принц Светлый…

Ни светленькая, – злой взгляд на сидевшего в кресле брата, – ни рыжая, – голос Ниалоны стал язвительным, и она посмотрела на второго мужчину, – ни темненькая! И не важно, старая или молодая, красивая или не очень, ни одна! Даже если она не будет знать, кто вы такие! И даже если знакомство случится во время Игр! Так и будет!

В гостиной воцарилась звенящая тишина. Братья воззрились на Ниалону с плохо скрываемой злостью и беспокойством, пока легким, во взглядах.

– Это вот что сейчас было, Ниа? – тихо переспросил рыжий, выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

Темненькая довольно улыбнулась, скрестила руки на груди, и в зеленых глазах загорелся насмешливый огонек.

– Проклятие, дорогие мои, – почти пропела она и картинно всплеснула руками. – Ах, простите, не поставила вас в известность о своем даре!

Неожиданно светловолосый зашипел – руку чуть пониже локтя обожгло. Он поспешно закатал рукав рубашки и ошеломленно уставился на медленно проявляющийся на предплечье рисунок: темно-коричневый контур змейки обвил руку, голова упиралась аккурат в запястье.

– Итак, милые, у вас есть выбор, – ласково произнесла Ниалона, а в глазах светился триумф. – Или кто-то из вас становится моим мужем, или вы никогда не обзаведетесь семьями. И не пытайтесь снять мое проклятие, не получится, – добавила она насмешливо и повернулась, бросив через плечо: – Как надумаете, известите меня о дате свадьбы.

Вслед ей раздался разъяренный слаженный рык:

– Ниа!!!

Она вышла и аккуратно прикрыла за собой дверь. Несколько минут братья смотрели вслед Ниалоне, потом переглянулись.

– Варианты, Олли? – мрачно спросил светловолосый.

– Лесные без вариантов, Йен, – устало откликнулся рыжий. – Похоже, поганка ухитрилась унаследовать дар от Ирроха, чтоб ему икалось, – добавил он и тоже нахмурился.

– Не факт, что после этого проклятие рассеется, – буркнул Йен. – Поехали, чего время тянуть. Может, все не так страшно.

– Угу. – Оллер поднялся. – Только чует моя задница, все как раз так, что хуже не придумаешь…

– Твоя пятая точка всегда была паникершей. – В голосе блондина прорезалось ехидство. – Не пугайся раньше времени.