Принц из-за моря

Сестра замуж пойдет через два года, и ни на день раньше. Слова князя запали ему в душу крепко. Свой дом в Белом Городе! Да за такое он костьми ляжет! А любимую сестру, которая младшим мать заменила, он абы за кого не отдаст! Да ни за что на свете! Он ей самого лучшего жениха найдет, и приданое такое даст, что все обзавидуются. Даже если после этого снова придется в землянке жить.

— Вуйко, братик, — погладила его по щеке сестра. — Ты совсем с лица спал. Может, отдохнешь немного? Тут и без тебя управятся.

Ну, сам посмотри, людей сколько. Неужто ты сам должен бревна таскать?

— Да… — Вуйк обхватил руками заросшую густыми космами голову. — И впрямь, надо важными делами заняться. Скоро валы и шестерни привезут, их на место поставить надо. Ты чего это? — парень удивленно посмотрел на побледневшую сестру, которая испуганным взглядом уставилась куда-то ему за спину.

— Князь! — пискнула Липка, торопливо забирая порожний горшок. — Пойду я до дома! Боязно мне!

Конная кавалькада его светлости непривычных людей порой приводила в трепет.

Десяток конной стражи в доспехе и несколько бояр на дорогущих конях. Шелковые ткани, сапоги тонкой кожи, золото на шеях и запястьях вводили родовичей в ступор. Они такого богатства за один раз и не видели никогда. Сам князь золота не носил, называя обилие украшений, которыми увешивал себя местный бомонд, странным словом «цыганщина». Впрочем, он в своих вкусах был почти одинок, и внезапно разбогатевшая знать, которая вся поголовно выросла в курных землянках, считала стиль «дорого-бохато» высшим шиком и красотой неимоверной. А князь? Ну, что князь! Он себе вообще все, что хочет, позволить может. Завтра голым на улицу выйдет, никто и слова не скажет. Поклонятся и дальше пойдут по своим делам. А тут, если на тебе золота меньше, чем на других, уважение в глазах людей потерять можно. Потому и росли ввысь собольи шапки, все ярче становились ткани одежд, все толще висли цепи на шеях, а на пальцах боярынь уже не хватало места для перстней. Золотой конец Новгорода работал в три смены, да и ювелиры Константинополя тоже благодарили Бога за варварские вкусы словенской знати. Князь давно уже плюнул на все эту нелепицу, называя собственную свиту бродячим цирком. Вроде бы обидно должно быть, но что такое бродячий цирк никто из бояр все равно не знал, а потому и не обижался.

— Здоров, Вуйк! — князь легко спрыгнул с коня, бросив поводья охране. — Пройдемся! Покажи мне тут все.