Принц из-за моря

Город держали в своих руках несколько сенаторских семей, а нынешний епископ Рима, Гонорий I, был единственным наследником одной из них. Впрочем, его назначил на эту должность Исаак, могущественный экзарх Равенны, но власть первосвященника к этому времени уже была такова, что не считаться с ней было нельзя. Именно поэтому они, мягко говоря, не ладили. Королева Теоделинда, напротив, была со Святым Престолом в наилучших отношениях, служа проводником истинной веры в море еретиков — ариан. Именно она стала защитницей римских земель, не дав хищным герцогам лангобардов окончательно разорить их.

Именно ее усилиями тут установился шаткий мир. Епископы Рима со времен Льва I именовались папами, и уже давно императоры признали, что их постановления имеют силу закона. Папы, умирая, передавали свои родовые земли в «Патримоний святого Петра», и эти доходы были чуть ли не единственным, что еще держало на плаву Вечный Город. Частенько епископы, когда в очередной раз наступал голод, распечатывали свои закрома и попросту кормили население Рима. И именно эта деятельность служителей Христа все сильнее укрепляла власть пап в Италии, понемногу отодвигая в тень далеких константинопольских императоров.

Латеранский дворец, где жил римский понтифик, сильно уступал величественным развалинам, что его окружали. Все здания того времени были такими, без вычурных фасадов, портиков и колонн. Не до красот было людям, да и греховной понемногу становилась красота, искушением дьявольским. Кавалькада всадников, сопровождавших повозку королевы, остановилась у дворца.

Их уже ждали.

Добрята прошел в покои, которые ему были выделены. Римский епископ примет его чуть позже. Молодой король пока отдохнет.

А в это самое время немолодой человек с усталым взглядом встречал свою верную сподвижницу, королеву лангобардов. Она принесла ему позолоченный тубус, в который был вложен свиток, подготовленный в канцелярии Августа. Папа должен был придать этому документу законную силу, и у него не было другого выбора. Теоделинде он отказать просто не мог.

— Это написано грамматиками[16] императора, — папа Гонорий пристально вчитался в текст, написанный на пергаменте пурпурными чернилами. Драгоценный лист он держал гадливо, словно грязную тряпку. — На что ты меня толкаешь, дочь моя?

— Я прошу восстановить справедливость, святой отец, — почтительно, но твердо сказала Теоделинда. — Ты поставишь свою печать и сделаешь этого юношу королем Бургундии. Ты вернешь ему наследство убитого Хлотарем отца.