Принц из-за моря

И на этой земле будут жить рабы, которые станут давать зерно, вино и масло. Воины степи станут господами в тех землях. А ты, Октар, станешь герцогом, вторым человеком королевства.

— Хорошее предложение, — усмехнулся хан. — Но королевство еще нужно завоевать. Не так ли?

— Когда я приду в Бургундию, многие станут под мою руку, — пожал плечами Добрята. — Я предлагаю твоему народу жизнь. Тут вас рано или поздно перебьют. У лангобардов отличная конница.

— Мы пойдем с тобой, Ирхан, или король Хильдеберт, — ответил Октар после раздумья.

 — Мы возьмем новую землю и станем там господами.

— Да будет так, — важно кивнул Добрята с уверенностью, которой не чувствовал.

Павия показалась на горизонте. Римский Тицинум не сдавался лангобардам три года, но теперь он стал столицей их королевства и сменил прежнее название на германское. Римлян после взятия города перебили и продали в рабство, а потому старые порядки были тут прочно забыты. Авары стали лагерем у ворот. Им не было нужды грабить местное население.

Епископ Рима на радостях снабдил их зерном из своих запасов. Впрочем, грабить тут было почти некого. Жестокая длань германцев опустошила благодатные некогда земли. Тут сейчас и пятой части не осталось от прежнего населения. Римляне для захватчиков вообще не были людьми. И если за убийство чьего-то раба полагалась вира, то за убийство римлян не полагалось и вовсе никакого наказания. Их сгоняли с земли, грабили, убивали по малейшей прихоти и тысячами продавали в Бургундию. Почтенный купец Приск в свое время вывел отсюда немало народу, отбирая мастеров для новгородского князя.

Крепостные стены города, в котором жило когда-то пятьдесят тысяч человек, теперь вмещали тысячи три-четыре. И именно здесь была последняя остановка Добряты перед броском в земли франков. Король Ариоальд был зятем Теоделинды, но зятем непутевым. Он сверг ее сына, а потом силой взял за себя ее дочь Гундебергу. В браке они прожили недолго, и молодая королева уже три года томилась в монастыре, обвиненная в государственной измене и в супружеской измене заодно.

Но главным было вовсе не это. В Павию прибыло посольство короля Хлотаря, который был очень недоволен тем, как обошлись с его дальней родственницей.

* * *— Король! Мой государь спрашивает, почему его родственница томится в монастыре, словно она совершила преступление? — граф Ансоальд упрямо выставил вперед бороду.

— Она виновна в измене, — король Ариоальд насмешливо посмотрел на посла.