Принц из-за моря

Воющих от боли лейдов утащили в лагерь, который был где-то в сотне шагов. Оттуда неслось ржание коней.

— Сейчас пойдут! — скомандовал Добрята. — Копья готовим, парни! Я стрелы поберегу пока. Пригодятся еще.

Любая вилла того времени была небольшой крепостью. Толстые стены не имели окон снаружи, а простая, и на редкость непритязательная архитектура поздней Империи служила скорее безопасности хозяев, чем ублажала их чувство прекрасного. Высокие материи отходили на второй план, когда набеги франков и алеманнов чередовались с вторжениями гуннов и готов.

Единственные двери в дом вели прямо во внутренний дворик, атриум, где, как и водилось тогда, расположился небольшой бассейн, заполненный дождевой водой. Крытая колоннада шла по всему внутреннему периметру, защищая двери, ведущие в комнаты, от солнца, снега и дождя. Даже сжечь этот дом было непросто, ведь он был сложен из камня, а сохранившаяся с незапамятных времен черепичная крыша и вовсе не пропустит огонь.

— Первых пропускаем во двор! — сказал Добрята, отложив в сторону лук.

Ох! Спасибо тебе, дядька Звонимир, за ту охоту, что загнала куда-то глубоко детские страхи. Двадцать кабанов сразил тогда копьем Добрята, переборов, наконец, тот ужас, что всегда внушал ему ближний бой.

Франки сделали выводы из произошедшего, и на приступ пошли, прикрытые до пят. Кто-то тащил дверь, снятую в соседнем сарае, кто-то вырвал кусок плетеной из ивняка изгороди. И все равно, они шли осторожно, опасаясь коварной стрелы бесчестного воина. Ведь все знают, что лук — оружие труса.

Крепкие двери из сухого до звона дуба затрещали под ударами топоров, а когда в полотне показалось лезвие топора, пробившее его насквозь, воины взялись за копья. Вот уже в дыру стал виден могучий, потный от усилия франк с рыжим хвостом на макушке. Это он прорубил тяжелую дверь.

— На! — азартно крикнул Хрольф, сунув в дыру копье. — Получи!

— А-а-а! Сука! — завыл франк, а топоры застучали еще веселее, только под удар больше никто не подставлялся.

Первым пролез в изрубленную дверь тот самый воин, который уже успел перевязать тряпицей вытекший глаз.

Он заревел, как медведь и закрутил мечом, словно мальчишка деревянной палкой. Франк был на редкость могуч. Вслед за ним повалили и другие, да только застряли в двери, где самый первый уже упал, раненый в ноги и изрубленный мечами воинов бургундского короля. Франки полезли один за другим, но в узком проходе они гибли, оставаясь в меньшинстве.

— Пошел, — кивнул Добрята Хрольфу. — Расскажешь все герцогу.