Принц из-за моря

Иберы[29] после резни, устроенной в их столице хазарами, сидели тише воды, ниже травы. Кавказская Албания[30] тоже была разорена кочевниками до самых Железных ворот. А уж про персов и говорить было нечего. Они теперь и подумать не могли, чтобы напасть на сильный отряд ромеев. Уж слишком слабы они стали.

Равнины на западном побережье Каспия были раем для хазарских табунов. Именно тут, севернее Дербента, и кочевал народ хазар, который постепенно набирал силу, пока сила тюрок таяла, словно снег под весенним солнышком.

Ковыль степной Барсилии раскинулся травяным ковром от самого моря до Кавказских гор. Там уже начиналась Барсилия горная, где жило множество больших, мелких и мельчайших племен, говоривших на разных языках. Жаркий зной степи был привычен кочевникам точно также, как лютая зимняя стужа, когда в жестокий буран такой всадник выходил из теплой юрты, чтобы не дать разбежаться стадам, дуреющим от острого снега, летящего в глаза.

Патрикий Андрей, который в свое время сватал молодую госпожу, снова возглавлял посольство. И он тоже, подобно многим другим, с опасением относился к неведомо откуда выскочившему евнуху, обласканному самой императрицей. Стефану даже поговорить было особенно не с кем, кроме, пожалуй, Сигурда, которого послали с десятком варангов, чтобы поразить степняков его видом в самое сердце.

— Смотри, Стефан, стремена какие, — ткнул Сигурд в разряженных тюрок, скакавших вместе с отрядом. Дан ехал на самом большом коне, что смогли сыскать во всей Империи, и он отдал за него немало золота. За годы войны Сигурд уже порядочно освоился в седле и, если не воевал конным, то уж провести в седле несколько недель мог без проблем.

— Что не так со стременами? — лениво ответил евнух, которого уже доконала местная жара. В Константинополе, овеваемом морским ветерком, было в это время куда прохладнее. Тут же до моря было ехать еще пару дней."

"— Низкие стремена, — пояснил Сигурд, который повязал голову платком и частенько поливал ее из фляжки. Жара не нравилась и ему, северянину.