Приговоренный к изгнанию

Волосы, которые она остригла чуть ниже лопаток, девушка теперь носила распущенными. Достаточно было легкого ветра или резкого движения, чтобы ее удлиненные ушки вынырнули из густой шевелюры, но девушка их больше не стеснялась."

"– Довольно паясничать, – огрызнулся Парвус, спешиваясь. – Могли заранее сообщить! Вы же не прямо сейчас воскресли? С утра до шести часов вечера у вас была уйма времени сообщить в канцелярию об этом счастливом событии! Подержите лошадь, я должен объясниться с привратниками...

Недовольно кряхтя, он подошел к стражникам.

Все остальные переглянулись: никто и не подозревал, что допуск в центр настолько серьезно контролируется, что сам факт присутствия начальника военной канцелярии в качестве сопровождающего лица оказался недостаточным для въезда. Через мгновенье Парвус обернулся и крикнул Тано:

– Как зовут вашего пятого?

– Рик Нортон, – отозвался тот.

Минут через пятнадцать все формальности были улажены, дополнительные документы подписаны, и ворота открылись, пропуская гостей за высокие каменные стены.

Очутившись по ту сторону, шаг замедлили все.

Клыкастый присвистнул:

– Дааа, это тебе не торговый район...

– И не тухлятник, – проговорил Бруно со злой усмешкой.

Центральная площадь вся искрилась от струй восьми высоких фонтанов. Неподалеку от одного из них беседовали две дамы с высокими прическами, похожими на праздничные торты, украшенные цветами из драгоценных камней. Их легкие платья, шитые золотом, щедро открывали плечи и высоко поднятую корсетами грудь.

Рядом с дамами стояли слуги в ливреях и два рыцаря-хранителя.

В глубине площади возвышалась двухметровая статуя самого императора. Белая мраморная фигура восседала на массивном троне, а в зрачках императора сверкали два сапфира, вставленные в специальные выемки. Вправо от площади убегала узкая тенистая улочка, над которой густым зеленым навесом росла виноградная лоза. Дорога, уводящая влево, была солнечной, и тянулась она мимо сахарно-белых домов с многочисленными балконами, крошечными фонтанами и цветущими палисадниками.

Там маленький мальчик в окружении слуг и служанок кормил хлебными крошками птиц. А с другой стороны площади, прямо и немного в гору вела мостовая, сделанная из красного морского камня.

– Нам – туда, – с самодовольной улыбкой указал на красную дорогу Парвус, словно дворец, в который она вела, принадлежал не императору, а ему самому.

По пути все вертели головами, разглядывая диковины.