Приговоренный к изгнанию

Двадцатипятилетнего мужчину непросто узнать в старике. Но человек на полотне был невероятно похож на старого Эрсуса Приска – Альтрагана, уступившего когда-то свое место молодому Алрику...

Эрс всегда гордился своим сходством с прославленным дедом.

«Приск!.. – мысленно возопил он к старику. – Взгляни на это... Не могу поверить...»"

"– ... он много лет служил под началом Алрика Проклятого, а позже даже стал одним из его командиров. Есть легенда, согласно которой однажды в бою с демонами Эрсус Доблестный проявил такую отвагу и мужество, что Алрик, хоть и был злодей, осознал его величие и подарил ему кольцо со своей руки.

– И каким же? – хрипло спросил Рик.

– Он активно участвовал в низвержении Проклятого, за что бездетный Неро Среброликий и назвал его своим преемником.

«Так это был твой внук, Приск... Тот, кто убил всех нас, закрыв портал, кто отдал на растерзание стервятникам Герха и Гвиеру – это твой внук и мой преданный командир последней волны!.

«Закрой глаза, Альтарган... Или отведи их в сторону во имя света... – прошептал голос старика. – Не хочу видеть позор моего рода... Как жаль, что у меня больше нет рук, а его шея давно сгнила в земле!..» – прошипел он с едва сдерживаемым гневом.

У Рика дернулся уголок рта.

«Подожди, нам с тобой еще предстоит твоему потомку кланяться!..»

Бруно незаметно ткнул его под локоть, и Рик взял себя в руки. Миновав зал с портретами, рыцарь вывел гостей на широкую открытую веранду с колоннами, которая, по словам их проводника, огибала весь нижний этаж замка.

– Добро пожаловать во дворец его императорского величества, господа! – прозвучал вдруг из-за спины мужской голос.

Такой знакомый голос из далекого прошлого...

Это было уже слишком! Рик обернулся – и вместо того, чтобы поспешить поклониться, как все остальные, в первую секунду остолбенел.

Этого человека он уже однажды видел мельком в Кордии в ту ночь, когда сбежала горгулья Бруно. И если тогда у Рика еще оставалась толика сомнения, не почудилось ли ему в предутренних сумерках, не ошибся ли он, то теперь он не сомневался: перед ним Микаэль, собственной персоной. Те же шрамы на лице, тот же голос, та же походка.