Приказ – огонь на поражение

То ли водка – дрянь, то ли не понравилось, что раньше «третьего» поминать стали, то ли вообще сомневается насчёт геройской смерти на поле брани.

– Присаживайтесь, закусывайте. – Фёдор уронил зад на кровать и с ходу схватил самый толстый кусок баночной ветчины. – Не стесняйтесь, у нас этого добра – хоть жопой ешь.

– Тот-то гляжу, ваши бойцы такие худющие – натуральные дистрофаны, – с готовностью поддержал разговор Петрушин. – А у самого, гляди, – вот-вот харя…

– А мы ж не просто так заскочили! – поспешил вступить Глебыч, украдкой наступая на кроссовку коллеги – уймись, мы тут по делу! – Надо кое-какие вопросы решить…

– Какие вопросы? – Чистый лоб Фёдора посетило некое подобие озабоченной морщинки.

"– Да не, ничего не надо! – успокоил Глебыч. – Просто разузнать кое-что хотели. Информацией разжиться.

– А, это! – Фёдор облегчённо вздохнул. – Ну, это – всегда пожалуйста…

В последующие двадцать минут выяснилось, что тыловик поступает, как все его собратья по профилю: обещает легко, а выполнять не торопится.

– У них «завязки» с местными были? Какие-нибудь дела совместно крутили?

На прямой вопрос пьяный Фёдор отреагировал неадекватно: отвечать не пожелал вообще, а развлёк гостей припадком словоблудия.

– Вот ведь как бывает, братья мои! Жили ребята, не тужили, девушек любили, дарили цветы… Смеялись, мечтали о будущем, радовались жизни, и вдруг… Судьба!

Фёдор развёл руки и похлопал по верхним койкам:

– Вот здесь они спали, здесь. Отдыхали после трудов праведных. Вот здесь они сидели вечерами, выпивали помаленьку, как мы с вами сейчас! Думали, дышали, строили планы на будущее…

Фёдор вдруг порывисто покинул своё место и принялся мерить шагами пятачок возле двери.

– Вот здесь они ходили.

«Боевая психическая травма, – вспомнил Костину теорию Иванов. – Пожалуй, в этом что-то есть…»

Блуждающий взгляд Фёдора наткнулся на ржавую пудовую гирю, пылившуюся в углу.

– Во! Вот эту гирю Санька жал. Встанет утром, зарычит – и давай… Вот здесь он стоял…

– Пошли, в сортир сходим, – предложил отзывчивый Петрушин. – Заодно покажешь, где он срал…

Фёдор скорбно поджал губы и втянул голову в плечи.