Презумпция виновности

– А в котором часу Пикулин позвонил вам, предупредив о времени прибытия?

– Около пяти. – Она подумала и добавила: – Да, я уже закончила с курицей. Поставила ее в четыре двадцать, в пять вынула, а через несколько минут раздался звонок. Думаю, минут пять шестого.

Спускаясь по лестнице, Кряжин надевать шапку не торопился, ерошил подернутые редкой сединой волосы.

– В пять часов… В семнадцать часов пять минут, до того, как позвонить Сопьяну, Пикулин позвонил Татьяне Дерябиной и сказал, что придет в двенадцать.

Сам пришел в одиннадцать с небольшим.

– И что вас тревожит? – поинтересовался, не дождавшись окончания мысли, Желябин.

На улице, перед тем как сесть в машину, Кряжин прикурил и выпустил облачко дыма, которое тотчас было подхвачено ветром и унесено прочь.

– Меня тревожит, что, договорившись с Сопьяном о лежке, Пикулин тотчас позвонил Дерябиной и предупредил о приходе через семь часов. Насколько я понял происходящие события, таксисту сейчас ни до возвышенной любви, ни до примитивной половой.

Ему бы голову унести. Единственная возможность укрыться – это Сопьян. Он договорился с ним, чтобы не казать на улице носа… – Задрав голову, советник посмотрел на мерцающую над потоком снежинок звезду в хвосте Большой Медведицы. – Но сразу после этого звонит Дерябиной, что предполагает поездку через весь город. Да еще и озвучивает время прибытия, под которое как раз успевают неизвестные. Ну, или почти успевают… – он снова приложился к сигарете, – …благодаря тому, что Пикулин говорит одно, а делает другое.

Распахнув дверцу до отказа – иначе он в нее не пролезал, Кряжин пожевал губами и упер в Желябина тяжелый взгляд.

– Не слишком ли расслабленное поведение для человека, пять лет проведшего в зоне? Вот это меня и тревожит.

– Как насчет рассказа о вчерашнем убийстве, которое вы расследуете два месяца и один день? – напомнил надоедливый майор, усаживаясь на холодное сиденье.

– Вы чересчур любопытны для начальника «убойного» отдела, не находите? – усмехнулся Кряжин.

И сразу после этого едва не получил в ответ, что для следователя Генпрокуратуры он сам слишком скрытен. Работать с ним в одной упряжке Желябин да, обязан. Но ведь он не обязан проявлять инициативы – в таких-то условиях…

– Нервничаете? – покосился на майора «важняк». – Напрасно. Сколько нам до утра?

– Пять часов, – проворчал с переднего сиденья муровец.