Презумпция виновности

– Пять часов до утра, Желябин, вы слышали? Пять часов… Что такое пять часов? – Усевшись поудобнее, советник унылым взглядом окинул пустую, погруженную в холод и тьму улицу. Тусклые фонари старательно стелили на утоптанные тротуары рассеянный свет, недостаточный даже для поиска упавшего бумажника. – Это дорога в Москву и обратно. Столько же нужно, чтобы вывести на околоземную орбиту спутник. А для нас пять часов, Желябин, пройдут в бесполезных поисках таксиста Пикулина, которого, я уверен, к утру мы не разыщем.

Бродить меж заиндевевших кленов сами мы не будем, этим займется патрульно-постовая служба, ваши оперуполномоченные, участковые уполномоченные и вневедомственная охрана в той части своей служебной деятельности, которая предусматривает внимательное изучение местности в момент следования по маршруту.

Нам же… Нам же нужно срочно лечь спать, предварительно напившись чаю. Я очень люблю чай, Желябин. Сидельников предпочитает кофе, а с моей артериальной гипертензией употреблять арабику, «Нескафе» и даже «Пеле», где от кофе есть всего двадцать пять процентов чистого продукта, смерти подобно.

В силу сложившихся обстоятельств и диагнозов, врачом-кардиологом Герой Максаковым мне категорически рекомендован морковный сок и зеленый чай…

Между тем я когда-то был любителем и знатоком кофе, Кирилл Сергеевич. Да, да, вы можете мне не поверить, но это сущая правда. Я был тогда молод и лучшим способом розыска преступников считал метод, описанный римлянами.

Чтобы поймать одного льва, нужно поймать пять и четырех отпустить. Я так и делал, Желябин… Отдай зажигалку. Мой рассказ еще не столь увлекателен, чтобы ты, захлебнувшись впечатлениями, укладывал мой «Зиппо» себе в карман…"

"Этот способ ловли, описанный две тысячи лет назад, я считал лучшим для следователя прокуратуры, а для работника уголовного розыска я его видел прямо-таки определяющим. Поймав пятерых, четверо из которых лишние, ты обязательно найдешь среди этого квартета одного-двух, кто расскажет тебе и о других происшествиях, основанных на противоречии государственного устройства страны с устремлениями не самых лучших ее представителей.

Так вот, о кофе и геноциде русской науки, которые вас так волнуют…

Желябин помялся, но промолчал – кофе его совершенно не волновал.

– Случилось как-то дело в Набережных Челнах.