Презумпция виновности

Только что толку от особых примет, если они в этом заколдованном городе не работают? Иномарка вот уже скоро четверть часа как отъехала от дома, в это же время прозвучала команда на «Перехват», однако в этом пятидесятитысячном городе никто из сотрудников милиции ее просто не видит. Или не хочет видеть…

– …Черт их побери!.. – взорвался советник, доселе сохранявший спокойствие. – Желябин, в Москве, в девятимиллионном городе, не считая вьетнамцев, гастарбайтеров из Украины и армии представителей Закавказья, машину находят в течение получаса!.

– Может, действительно не видит? – предположил, усаживаясь в кресло, Сидельников.

Женщина продолжала молчать, и это упрямство советника стало беспокоить. Странно, но беспокойство было не похоже на то, какое он испытывал всякий раз, когда сталкивался с глупым людским желанием отрицать очевидное.

– Я расскажу, как было дело, – заявил он, откидывая с дивана покрывало ровно настолько, чтобы сесть. – К вам пришел Пикулин и находился у вас ровно столько времени, сколько понадобилось его преследователям, дабы понять, что он у вас. Потом они приехали и стали ломать дверь. И выломали ее, но было уже поздно, потому что Пикулин спрыгнул с балкона и убежал. – Согнувшись пополам, Кряжин упер ладони в колени и в упор стал рассматривать лицо женщины.

Выпрямившись, Кряжин показал пальцем на Таньку:

– Доставить в ГУВД. Вызвать врача. Разговаривать, видимо, придется там. Коль скоро это ее устраивает…

Она не верила, что такое возможно.

Пройдясь вдоль стеллажа, советник провел пальцем по корешкам книг. Они стояли здесь тесным строем в количестве целого батальона, и было очевидно, что хозяйка расставляла их здесь не для интерьера, а с любовью.

Кафка… Есенина шесть томов… Жорж Санд… Дюма.

Маяковский полкой ниже (скорее, для противопоставления Есенину, нежели для чтения ради удовольствия), Лондон… Верн.